Книга Межгорье, страница 30 – Юлия Устинова

— У нее опять схватка. Вот, видишь? — Андрей гладит бок собаки.

Я замечаю, что ее живот каменеет.

— И сколько раз так будет?

Андрей накрывает новорожденного пеленкой и пожимает плечами.

— Все тоже индивидуально. УЗИ мы не делали, но, я могу предположить, что пять точно будет. Оно же как… Бывает, что после покрытия тремя кобелями сука кое-как принесет двух щенков, а бывает и одной случки достаточно для появления шести крупных детенышей.

Я изумленно таращу глаза на Тару.

— То есть… собака может родить щенков от разных отцов? За раз?

Андрей кивает.

— Да. Видишь ли, у сук бывает несколько волн овуляции. А сперма живет несколько дней. Могут сложиться условия, что оплодотворение произойдет от нескольких партнеров… Но преимущество, конечно, у того, кто был первым.

— Ого. Я не знала. А сколько было партнеров у Тары?

— Два, — говорит Клим.

И Андрей продолжает:

— Сначала она долго никого вообще к себе не подпускала, а потом… вошла во вкус.

Мужчины умолкают, а у меня неожиданно першит в горле.

— Ясно, — от столь откровенной темы вдруг становится не по себе.

Дальше снова все превращается в сплошное ожидание. Второй щенок не торопится появляться на свет. Я начинаю зевать. И замерзла как собака несмотря на объятия Клима.

— Идите спать. Похоже, я тут на всю ночь зависну, — говорит Андрей. — Но главное — дело пошло.

— Ладно. Удачи. Надеюсь, все пройдет хорошо, — говорю я.

— Мне прийти, сменить тебя? — спрашивает отца парень.

— Нет, отдыхай. Пусть хоть кто-то из нас выспится. Будешь завтра впахивать за двоих.

— Если что — зови, — говорит Клим.

Пока мы идем от питомника до двора, Клим не произносит ни слова и держится немного позади. Но, стоит мне свернуть к дому, как я замечаю, что парень идет следом.

— Ты же спишь там, — напоминаю ему, скидывая вьетнамки и указывая пальцем направление, где находится дом на дереве.

— Я в курсе, — разувшись, Клим ждет, пока я открою дверь.

Я снова ни черта не понимаю, что на уме у этого парня.

Развернувшись к нему лицом, отхожу к двери.

— Клим… — и нервно сглатываю, — ты же не подумал, что я дала тебе зеленый свет? — спрашиваю его.

— А если так? — он делает шаг и замирает, нависая надо мной. — Думаешь, ты меня остановишь?

— Клим… — я готовлюсь дать отпор, но неожиданно замечаю на лице парня улыбку.

— Да расслабься. Я просто займусь хлебом.

— Ночью?

— Да. Сейчас зафигарю тесто.

Сказав это, Клим протягивает руку и нащупывает ручку двери, слегка коснувшись моей талии. Я шарахаюсь в сторону, чтобы пропустить его, и захожу следом.

— Сейчас? — недоверчиво смотрю на спину парня, который идет на кухню.

Клим пожимает плечами.

— Да. Оставлю подниматься, а сам спать пойду. Потом встану через пару часов и отправлю хлеба в печь.

— Зачем это делать так рано? — я останавливаюсь в пороге кухни. — Какая необходимость? Хлеб можно и днем печь. Его можно вообще не печь, а купить.

— Ну а я его пеку.

Наблюдая за тем, как парень вытаскивает из нижнего ящика стола огромную миску с мукой и надевает большой черный фартук, я зависаю в пороге.

Мне становится интересно.

— И давно?

— С шестнадцати лет.

Мой взгляд мечется от его сосков, торчащих по бокам от нагрудника, к сильным рукам, удерживающим миску, пробегает по предплечьям и бугристым плечам, скользит по шее. Чтобы не пустить слюни, приходится даже закусить губу. И почему этот парень выглядит так сексуально? Почему он не обычный и не тощий? Я была бы только за.