Книга Межгорье, страница 180 – Юлия Устинова

— Я тебе больше слова не скажу! — она упрямо дергает подбородком.

— Да если бы… — вылетает у меня. Вика снова хочет вырваться. Так я ее и отпустил. — Ладно. Не злись, — мои ладони, перепачканные мукой и тестом крепче стискивают ее под грудью и на животе. — Я просто… не ожидал. Но я рад, даже не думай. Просто мы так долго этого ждали, что… я охренел немного… И теперь…

— Что теперь? — напрягается Вика.

— Я… тоже переживаю… А, что я не имею права? — терпеть не могу сознаваться в своих слабостях.

— Клим, у нас будет малыш, — ее голос становится мягче. — И это все, что нужно знать беременной женщине. Мне нужна твоя поддержка, а не сомнения.

Вика сцепляет наши пальцы.

— Да нет никаких сомнений… — сам не знаю, как объяснить свое состояние.

— Я уверена, все пройдет хорошо — беременность, роды. И у ребенка тоже все будет хорошо. Мы будем любить его. Ведь кому, как не нам, знать, что это самое главное?

По идее, это я должен ее успокаивать, но у нас с Викой вечно все не как у людей.

— Да…

Мать вашу. Я и не думал, что это будет так волнительно.

Уткнувшись в волосы жены, я крепко обнимаю ее.

Не знаю, что еще сказать. Из меня хреновый оратор. Нормальные мужики в таких случаях, сто пудов, говорят своим женщинам, как любят их, как они счастливы, но я так и не научился. Наверное, плохо старался. Или Вика разбаловала меня тем, что иногда лучше моего разбирается в том, что со мной происходит. Бывает, мы часто цепляемся друг к другу по мелочам, но в серьезных вопросах мы всегда на одной волне.

Когда Вика кладет мне голову на плечо и поворачивается, я наклоняюсь, чтобы дотянуться до ее губ. Мы жадно сосемся, я размазываю по ее лицу муку и свои слюни, пытаясь забраться к ней в трусики, за что Вика пихает меня локтем под ребра и пробует вырваться. Тогда я приказываю ей не дергаться и прижимаю к себе.

— Хочу тебе… признаться кое… в чем, — говорит Вика, оторвавшись от моего рта и тяжело дыша. — Я всегда находила очень сексуальным твой талант пекаря.

— Я знаю. И я всегда хотел кое-что попробовать. Есть у меня одна фантазия. Я ее как раз и придумал, вымешивая тесто… Если нам… можно.

— Нам можно, если осторожно, — Вика оглядывается на меня через плечо. — Но я не собираюсь трахаться с тобой на этом столе.

— Почему?

— Во-первых, наверху спит куча людей. А, во-вторых, потому что это безобразие! За этим столом едят наши родные! Твои сестры, между прочим!

— А мы им не скажем, — уламываю жену. — Ведь мы любим безобразие.

— Забудь об этом! — отрезает она.

Я толкаюсь вперед, вписываясь пахом в ее поясницу.

— Я же шучу.

Вика фыркает.

— Кому ты рассказываешь?

Я улыбаюсь. Она знает меня как облупленного.

Если честно, я бы с удовольствием сейчас раздел и трахнул Вику прямо тут, сонную, перепачканную мукой, беременную моим ребенком. Подолбиться и кончить в ее маленькую киску — ничто другое так не мотивирует меня открыть с утра глаза. Но мысль о том, как отец или мачеха спускаются вниз, услышав низкие сексуальные стоны моей женщины, охлаждает мой пыл. Все-таки, я распечатал четвертый десяток.

Пора остепениться. Быть может. Потом. Когда-нибудь.

— Тогда помогай.

Я кладу руки жены на тесто, а сам обнимаю ее, соединяя на животе кончики пальцев.

У меня не было в жизни каких-то грандиозных целей, да их вообще никаких не было, пока я не встретил ее.

Вика стала моей целью, больной страстью, одержимостью и даже пинком под зад, в свое время. Однажды, потеряв ее, я подумал: “Нахрена это все?”

Когда до меня дошло — нахрена, моя жизнь сделала разворот на сто восемьдесят градусов.

Потом, как мне казалось, что я отлично устроился. Серьезно, все десять лет, что мы вместе, я каждый день просыпался с одной и той же мыслью — как же мне повезло ее встретить и сделать своей. Но вот в эту конкретную минуту понимаю, что знал лишь о некоторых гранях счастья. А теперь моя женщина подарила мне другие. Я говорю о том самом ощущении, когда все, что мне нужно, буквально находится в моих руках.

Теперь я точно знаю, какова моя цель — держать все свое крепко-крепко и никогда не отпускать.

Конец.