Книга Межгорье, страница 164 – Юлия Устинова

— А-а-а, — зевает парень, прикладывая ко лбу холодную бутылку с минеральной водой. — Капец, как спать охота.

Паша работает диджеем в клубе и ведет ночной образ жизни. На часах четыре часа дня, что, по его меркам, следует считать еще утром.

— Тяжелая ночь? — поддразниваю его и сминаю в ладони кусок картона.

— Не то слово, — убито отвечает Паша. Раздается мелодичная трель дверного звонка, и он потягивается. — Это, наверное, к тебе, Вик. Все, кто может прийти ко мне, еще спят.

Я бросаю открытку в пакет с мусором, слезаю с табурета, направляюсь в коридор, где приоткрываю дверь в полной уверенности, что увижу за ней Тамару Васильевну. Иногда она заглядывает ко мне, если видит в окно мою машину, и приглашает на чай. Но это не соседка.

Когда я понимаю, кто стоит передо мной, чувствую, как земля из-под ног уходит. Меня бросает сразу и в холод, и жар, однако я стараюсь не подавать вида.

— Привет, — слышу собственный голос, будто бы со стороны.

Не знаю, как мне удается вымолвить хоть слово и устоять на ногах, потому что сказать, как сильно я удивлена, взволнована, растеряна — ничего не сказать.

С кривой улыбкой, Клим тихо отзывается:

— Привет-привет.

Его хрипловатый глубокий голос эхом разлетается по лестничной клетке, отскакивает от бетонных стен и бьет меня в грудь, прямо под дых.

— Как… — я делаю маленький вздох, — как ты узнал мой адрес?

— Отец.

Я киваю.

— Понятно. Просто я с ним вчера разговаривала, и он ничего мне не сказал.

— Да, это я его просил. Не знал, как ты отнесешься… — Клим останавливает на моем лице внимательный взгляд. — Что ты так смотришь? Забыла, как я выгляжу?

— Нет. Просто так странно видеть тебя тут. И ты очень похудел, — говорю я, всматриваясь в его серые глаза. Они сидят глубже и кажутся больше, чем я их запомнила. Скулы на лице парня выделяются сильнее, подбородок тоже очерчен грубо. Клим загорел и прическа у него другая. Волосы очень отросли и теперь собраны в сексуальный пучок на затылке. Одет Клим просто, но довольно прилично, будто недавно из магазина спортивной экипировки — брюки-милитари, черная футболка и беговая куртка. На плече висит рюкзак — с виду тоже новый. — Заходи, — очнувшись, я распахиваю дверь шире. — Пойдем в комнату.

Когда Клим переступает порог, меня окутывает его мускусный запах вперемешку с мужским дезодорантом. Он наклоняется и тянется к ботинкам, но я прошу не разуваться.

Я закрываю дверь, пока Клим оглядывает обшарпанные стены коридора и давно не мытый пол. Мне становится неловко, даже стыдно перед ним.

— Извини за бардак, я не ждала гостей, — говорю я, когда мы располагаемся на старом собранном диванчике в спальне.

Здесь тоже беспорядок. Я собиралась все выбросить, поэтому смысла делать уборку не видела. Но теперь любовь всей моей жизни сидит посреди жуткого хаоса и, наверное, в шоке от того, какая я засранка.

— Да забей, — произносит Клим таким знакомым тоном, что у меня пульс подскакивает. — Я слышал про твою маму.

— Да, — я вздыхаю. — Я с ней даже не попрощалась.

— А ты бы хотела?

— Ну она же моя мама… — пожимаю плечами.

А сама думаю, какой же верный вопрос он задал.

Хотела ли я проститься с ней?

Нет. Я просто знала, что должна.

Клим чему-то усмехается и задает другой вопрос:

— Где ты теперь работаешь?