Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 168 – Полина Раевская

— Ну, яичницу сложно испортить, — иронично отзывается Аринка, при этом немного зардевшись. Такая милая в своем смущении — ангелочек просто.

Она явно собирается сесть напротив, но я ловлю ее за талию и усаживаю к себе на колени.

— Тимур, — схватившись за полы разошедшегося халата, тут же возмущается она, но дрожащие от сдерживаемой улыбки губы выдают, что не так уж и возмущен мой ангелочек.

Дразняще выгибаю бровь и, лукаво глядя ей в глаза, веду ладонью по гладкой ножке, забираясь под халат.

— Остынет ведь, — предпринимает Зая ещё одну попытку воззвать к разуму, но какой там разум, когда на ней нет трусиков?

— Как хорошо, что придумали микроволновку, — понижаю голос и медленно скольжу языком по ее губам, а рукой к сладкой и уже наверняка намокшей киске. Зая судорожно втягивает воздух, начиная ерзать. У меня мгновенно встает, кладу ладонь ей на горло и углубляю поцелуй, делая его мокрым, жадным, пошлым.

Ласкаемся языками, сплетаем их в хаотичном танце, практически не вмешивая губы, и нас плавит, как закоротившие провода. Завтрак, разумеется, остывает, зато нам горячо.

Сдернув с хрупких плеч халат и оставив его болтаться на талии, лижу напряженные соски, как оголодавшая псина, пока Зая, прикрыв от наслаждения свои ангельски-голубые глазки, эротично трется об мой стояк.

Такая блядски красивая, сексуальная, заведенная. Не выдержав, подрываюсь прямо с ней на руках, торопливо снимаю с неё халат и, поставив коленями на стул, прошу прогнуться. Вид такой, что всякие Венеры Милосские идут мимо.

Эти бесконечные ноги, женственные, округлые бёдра, тонюсенькая талия, изящный рельеф спины и аккуратненькая, готовая для меня, киска.

Сглатываю и как никогда сейчас понимаю всех этих дрочеров от искусства. Не был бы я рукожопом, тоже бы увековечил такую красоту, но единственное, как могу выразить свое восхищение и всё то, что рвет на части — это уже привычно опуститься на колени и вылизать так, чтоб вся рожа в ее наслаждении, а в голове звон от протяжных стонов, сворачивающих нутро в узел.

Если бы мне сказали, что женщину можно так осатанело желать, так ей наслаждаться и нуждаться в ней, я бы не поверил, а теперь… Теперь только и могу, что охреневать, входя в неё, едва сдерживаясь, чтобы не стонать от кайфа во весь голос, как девка. Миссия, конечно же, провалена, но в какой-то момент становится вообще по боку. Слишком хорошо. Так хорошо, что не могу остановиться: трахаю снова и снова, ласкаю ее всю, зацеловываю и все равно мало мне, как впрочем, и ей. Наш голод абсолютно, тотально взаимен и это неудивительно — столько друг друга изводить.

Наверное, мы бы так и не выползли из постели, и я забил бы на работу, но резинки заканчиваются, а Зая оказывается очень принципиальной в этом вопросе.

Когда мы возвращаемся на кухню после очередного душа, у меня остается не больше часа до тренировки, о чем и сообщаю, жадно уплетая напару с Заей разогретый завтрак, усадив ее вновь к себе на колени, тиская и целуя между делом, чтобы хватило подзарядки на несколько часов.

— У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня? — спрашиваю позже, натягивая футболку и пытаясь взглядом отыскать второй носок, мысленно прикидывая, как бы мы могли провести вечер.

— Да, я собираюсь съездить к отцу, — отзывается она, убирая со стола.