Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 150 – Полина Раевская

— Не смей! Вообще про нее ничего не говори! — обрываю, тут же вызверившись, едва не скидывая с себя бомбер. Еще бы эта мерзкая сука не обвиняла мою маму в том, что отец не смог участвовать в моей жизни.

— Да как скажешь, просто ты уже взрослая женщина и должна понимать, что это непросто — поддерживать с ребенком отношения, когда он живет в другом городе и к тому же есть обиды у матери, через которые очень сложно пробиться. Было бы у вас больше живого общения, тогда возможно, но у судмедэксперта, сама знаешь, зарплата не позволяет каждый месяц кататься туда-сюда. Однако, отец старался в меру своих возможностей о тебе заботиться: и подарки на каждый день рождения и Новый год, и форму тебе к школе оплачивал, и так что-то отсылал, и алименты платил, и билеты, чтобы ты в Москву приехала, оплачивал… и…

— И что, я теперь квартиру должна отписать за то, что он выполнял свои обязанности? Ну, так пусть сам приедет и скажет мне это! К чему это все? — прерываю ее раздраженно, ибо начинаю в самом деле чувствовать себя обиженной, неблагодарной тварью, хоть и понимаю, что это не так.

— К тому, Арина, что надо человеком быть, а не прикрывать свой эгоизм детской обидой. Отец, к сожалению, не в том состоянии, чтобы куда-то ездить и о чем-то просить, да и не попросит он никогда. И ты это знаешь и пользуешься этим! Плевать тебе, что у него из-за тебя неудачно прошла операция, и он теперь мучается страшно, постоянно на обезболивающих, с катетером.

— Из-за меня?

— Ну, а из-за кого? У тебя ведь были возможности оплатить лечение в хорошей клинике, но ты даже не предложила.

— А вы разве попросили помощи? Нет, вы сразу же побежали оспаривать наследство бабушки, так что не надо мне про «человечность».

— Мы побежали, но не твой отец!

Я замолкаю, ибо мне нечего сказать. Возможно, я действительно могла бы больше уделить внимания тому, что он болеет, но я была так зла на его семейку, на то, что из-за него вынуждена контактировать с такими людьми, тратить кучу нервов и сил.

Все эти суды, скандалы, разборки выжали из меня последние соки, плюс еще и отношения с Вадиком трещали по швам из-за давления его матери. Я банально не вывозила и честно говоря, не представляла, как после всех прений в суде, позвоню отцу и спрошу, как он, нужна ли ему какая-то помощь.

Может, я и правда злопамятная, раз не могу пересилить в себе обиду и зловредное «ты сам свой выбор сделал, теперь живи с ним», но раньше мне никогда не было за это стыдно, а теперь чувствую, что, возможно, следовало проявить больше участия.

Папа… он ведь неплохой человек. Мямля, конечно, которого прогнула Галочка, но все же от меня не отказывался и действительно по мере возможностей включался в мою жизнь, другое дело, что возможностей этих было немного.

— Сейчас вам, что от меня надо? Раз, как Валерка утверждает, отец дал доверенность, то вперед — подавайте в суд, если у вас есть, что противопоставить завещанию бабушки, — не зная, что еще сказать, резюмирую устало. Как же надоели эти проблемы!

— В суд всегда успеется, Арина, и противопоставить тоже есть что, — многозначительно объявляет Галочка, — инвалидность твоего отца, например, но, как я уже сказала, мы, как-никак все-таки семья, и хочется по-людски решить вопрос. Мы понимаем, что ты в ремонт вложилась и за бабушкой ухаживала, но и ты нас пойми: папе и без того тяжело — то аритмия с одышкой, то все эти осложнения после неудачного удаления аденомы, а ты сама знаешь, там и недержание, и подтекания, и спазмы, а у Валеры девушка беременная. Как твоему отцу в таком состоянии находиться в двушке с младенцем и чужим человеком? Ему покой нужен, а разве это возможно при таком раскладе?