Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 148 – Полина Раевская

— Было, есть и будет, Зай, — обещает он, нежно касаясь моего кончика носа своим, и не успеваю я сориентироваться, как в следующее мгновение вынимает цветы из вазы, а затем точным броском отправляет в открытое окно.

Сказать, что у меня шок от такой наглости — не сказать ничего!

Только открываю рот, чтобы обложить Тимурку по-полной программе, как слышу знакомые до боли, визгливые маты, и сердце привычно ухает вниз.

Господи-боже, только этой для полного комплекта не хватало!

Могла ли я представить, что однажды собственноручно открою отцовой Галке дверь в подъезд, и буду ждать, когда она поднимется на этаж?

Да ни в одном кошмаре! Но крылатое «из двух зол выбирают меньшее», как никогда нынче актуально.

Конечно, надежда, что Мингаров, наконец, отправится восвояси после истерики мачехи, безосновательна, но чем черт не шутит, тем более что мне и самой не помешает выпустить пар. Галка же — идеальная возможность.

И точно… Не успевают двери лифта открыться, как та уже что-то бубнит себе под нос про «чудный прием и засратый лифт».

— Ну, здравствуй, — выдает, окинув меня въедливым взглядом и, наверняка фиксируя засосы, сжимает в куриную жопку, намазанные перламутровой помадой, тонкие губешки.

Возвращаю любезность, отмечая, что мачеха себе не изменяет: убойное амбре приторно-сладкого парфюма, привычная, мелированная «аврора» на коротких волосах, уложенных объемной шапочкой вокруг круглого лица с брылями, розовая ветровочка, натянутая на аккуратное пузико, газовый платочек в тон, подчеркнувший отсутствие шеи и все недовольство мира в вострых глазках — в общем, русский вариант Долорес Амбридж.

— И вам не хворать, — отзываюсь холодно, демонстрируя степень моего гостеприимства.

— И что это было? — конечно же, предъявляет она. — Что за шутки такие?! А если бы на голову прилетело?

— Не прилетело бы, — раздается позади самоуверенный голос.

Мингаров, наконец, обулся и, видимо, соизволил свалить. Хоть крестись по этому поводу, но я лишь обхватываю себя за плечи. Выскочить в одном халате было ошибкой, но в то мгновение, как раздался звонок в домофон, у меня горело и полыхало так, что о сквозняке я думала в последнюю очередь.

— Да откуда вам знать?! Цветы прямо над головой у меня пролетели! — продолжает Галочка возмущаться.

— Да там даже траекторию полета не надо рассчитывать, чтобы на изи с закрытыми глазами закинуть в мусорный бак.

У Галочки от такого нахальства глаза на лоб лезут.

— Молодой человек, вы бы лучше извинились, чем стоите тут, доказываете мне что-то! — включает она менторский тон.

Ха, нашла кого поучать. Скорее я квартиру ей с Валеркой отпишу, чем Мингаров снизойдет до извинений.

— Пролетающие птицы тоже должны перед вами извиниться? — подтверждая мои мысли, парирует он.

Я хмыкаю, пытаясь понять, он — нарцисс, который считает себя непогрешимым или в детстве его за каждую ошибку настолько гнобили, что он теперь признание вины приравнивает к слабости и потери самоуважения? У Галки тем временем взлетают татуированные ниточки бровей, и она качает головой.

— Ужас! Совсем никакого воспитания! Это твой брат, Арина?

О, а этой только дай повод мою мать покритиковать.

— А что… — хочу спросить «похожи», но Мингаров перебивает:

— Ее брат поджидал ее пару недель назад со своими дружками возле подъезда и напал. Если я правильно понимаю, это был ваш сын. Так к кому тут должны быть вопросы на тему воспитания?