Онлайн книга «Мастер теней и его пленница»
|
Над чашей появляется рука. Рукав у неё серебряный, с морозной вышивкой по краю, запястье узкое. Пальцы держат плоскую чашку с тёмной кровью. Рука наклоняет чашку, кровь льётся в Слезу, и Слеза покрывается инеем от края до дна. Из трещины у моих ног поднимается холод. Картинка гаснет. Воздух над камнем дрожит, пустой. Дэвиан смотрит туда, где висела рука. — Серебро Совета, — говорит он. — Формулу над каждой говорил Вариус. — Тогда почему у Вариуса женская рука? Глава 22 Ева На балу у дроу запрещено проливать кровь, и поэтому посланник Светлого Принца целует мне руку. Губы у него тёплые. Мои пальцы он держит дольше положенного и смотрит на меня снизу, из поклона. Волосы у него золотые, у висков заплетены косы. На белом вороте вышито солнце: круг в лучах. Эту печать я видела на записке в кулаке мёртвого светлого. — Лорд Аэлир, — говорит у меня за плечом Лисаэль. — Посол Светлого Двора. Тени Дэвиана лежат у меня на щиколотках, все до одной. Сам Дэвиан стоит слева, чуть позади, и улыбается. Эту улыбку я видела у него на Совете, перед Вариусом. «Он держит твою руку дольше, чем позволяет обычай», — говорит Дэвиан в связь. «Ревнуешь?» «Запоминаю, какую руку ему потом отрезать». Аэлир выпрямляется и отпускает мою руку. — Вы напоминаете одну женщину, — говорит Аэлир. — Какую? — Ту, которую мой принц однажды потерял. Он коротко кланяется Дэвиану и отходит. «Айрис», — говорит Дэвиан через нашу связь. «Её обещали Эллиану, но она выбрала Риодана». На этом Дэвиан замолкает. Второе сердце у меня под рёбрами бьётся ровно. Ровным он держит его нарочно. Бал Восьми Домов идёт в зале над грибным садом. Свод держат колонны из чёрного стекла, руны горят в полную силу. На галереях сидят Матроны, по одной над каждым Домом, ладони у них лежат на перилах. Музыканты играют на струнах и стеклянных колокольчиках. Дроу танцуют в чёрном и серебре, гхолы носят подносы и моргают перепонками. Мимо меня проходит женщина Дома Вельт'рин и берёт с подноса бокал. Рукав у неё серебряный, запястье узкое. Вино у меня в бокале плещет на край. «Рука», — говорю я в связь. «Вижу». Дэвиан забирает у меня бокал и ставит на поднос проходящему гхоле. «Если формулу над каждой говорил Вариус, а кровь лила женская рука, значит, у Вариуса есть сообщница». «Кто из женщин Зимы ходит к Чаше?» «Хранительница и её служанки. Розалин носит туда воду». «Розалин может лгать, — говорю я. — Она служила всем девяноста одной, приносила им платья и знала, кого и когда поведут». «Каждое утро я пробую с её подноса первым». «Почему?» «Потому что она может лгать». Я смотрю на него. Он смотрит на танцующих. «Клео знает яды», — говорю я. «Клео осталась у круга, раненая, одна против факелов». «Каспиана ты защищаешь дружбой, Клео — раной. У тебя на всех алиби». «На всех, кроме тебя. Ты лжёшь мне с первой ночи». «И держишь меня рядом». «Рядом с собой я держу то, за чем слежу». Я поправляю гребень у виска. Зубец колет кожу. Музыка меняется, и Аэлир идёт ко мне через зал. Он останавливается передо мной и протягивает руку. — Танец, обещанный Кровью Первых. Я кладу пальцы ему на ладонь. Тени у меня на щиколотках сжимаются. Ведёт он хорошо. Рука на моей талии лежит ровно на той высоте, которую позволяет обычай. Право гостя связывает ему руки, и всё остальное он делает словами. |