Книга Пламя греха, страница 169 – Лаура Пеллегрини

— У Сальваторе недостаточно власти или денег, чтобы… — Я замираю. Думаю о нехватке средств, о том, как Вито постоянно говорил мне, что счета в порядке. Я никогда не проверял их лично; я всегда слепо доверял ему. — Недостача… — шепчу я.

«Мудак!»

— Но с какой целью? — спрашивает Микеле Амато.

Я слышу чей-то ответ, но не обращаю внимания. Закрываю глаза, задумываюсь, а

затем начинаю ходить взад-вперёд. В памяти всплывают события той ночи в Нью-Йорке, когда Вито настоял на встрече с Риццо, абсурдная сцена в лофте, где он защищал свою дочь, вся эта проклятая речь о важности его проклятой семьи в делах. Вито, который один, без сопровождения отвозил Людовику за мороженым, стрельба, бесконечное время, которое ему потребовалось, чтобы ответить на телефонный звонок после того, как Людовика спряталась... Его постоянные и раздражающие сомнения в моих решениях и моём отношении к Людовике, его вмешательство в дела, которые его не касались... Стриптиз-клуб, куда он привёз Ви в ночь встречи с Микеле... Людовика у меня дома на несколько месяцев...

— Кто был в охране при перестрелке в Нью-Йорке с участием Людовики? — спрашиваю я Тристана, прерывая разговор группы. Все смотрят на меня.

Он качает головой.

— Новые бойцы, я их раньше никогда не видел.

— А остальные? Где были все остальные?

— Некоторым из нас дали выходной, а других отправили проверять в порт.

— В порт?

— Да.

— В порту не было никаких проблем. Будь иначе, я бы знал, — бормочу я.

— Дамиано, о чём ты думаешь? — спрашивает Анджела.

Я провожу пальцами по волосам, ругаясь.

— Ви, сколько раз ты разговаривала со своим отцом после того, как приехала в Италию? — спрашиваю я, разглядывая пол. Я не хочу слышать ответ, но должен. Я должен.

— Кроме обеда, пару раз.

Я киваю, прикусывая внутреннюю сторону щеки.

— О чём вы говорили? — спокойно спрашиваю я, но это чертовски сложно, потому как я понял, я понял всё, чёрт возьми!

— Помимо того, что он спрашивал, как у меня дела, он задавал мне вопросы о тебе. — Мои глаза устремляются к ней.

— Какие вопросы?

— Ну, если тебя нет дома или в Эриче… Однажды вечером он спросил меня, встречался ли с другими боссами после обеда с Анджелой. Это было на следующий день после ночи в стриптиз-клубе.

— И что ты ему сказала?

Она выпрямляет спину, поднимает подбородок.

— Нет. Я всегда говорила ему «нет».

— А потом? Что ещё ты можешь мне рассказать?

— Я не получала от него вестей почти месяц, как и от мамы.

Я смотрю на Анджелу рядом с Людовикой, киваю, и хотя не могу признаться даже себе в этом, я произношу вслух.

— Авария… Это устроил он. Он хотел, чтобы ты оказалась здесь, он хотел, чтобы ты… стала его шпионкой, — говорю я, и слова обжигают горло, потому что, помимо всего прочего, я понял, кто избивал женщину, которую люблю. Отец никогда бы не сделал ничего подобного своей дочери. Отец любит, и точка. Синяки, которые она так старалась скрыть на Эриче, когда мы были детьми…

— О, твою мать! — выпаливает Морган.

— Подожди, Дамиано, ты не думаешь, что спешишь с выводами? В конце концов, он её отец! — вмешивается Анджела.

Я качаю головой, мой взгляд останавливается на Людовике, невозмутимо принимающей мои слова.

— Он бил тебя, когда ты была ребёнком, верно? — спрашиваю я. Её глаза снова наполняются беззвучными слезами. Она почти незаметно кивает, и я чувствую, как пол проваливается под ногами. — Возможно, это была одна из причин, — добавляю я.