Книга Пышка для хозяина гор. Свадьбы не будет!, страница 19 – Моника Берг

После семейного обеда Давид повёл Злату и её родителей показывать правое крыло первого этажа замка с отдельным выходом на панорамную солнечную террасу над горным ущельем. Оказалось, за эти два дня по его приказу строители и дизайнеры уже начали переоборудование этого зала под личную авторскую кондитерскую-галерею «Золотая Злата»!

Новейшие французские конвекционные печи, мраморные охлаждаемые столы, хрустальные витрины и собственный штат помощников — всё это теперь принадлежало лично ей.

— Ты думала, я запру такой талант в четырёх стенах, моя сладкая? — прошептал Давид, обнимая растроганную до слёз Злату со спины у высокого окна, пока её родители рассматривали террасу. — К тебе сюда со всего мира будут летать за десертами. Только с одним условием в брачном договоре.

— С каким же, товарищ хозяин гор? — улыбнулась Злата, поворачиваясь к нему и кладя ладошки на его чёрную черкеску.

— Первую ложку крема с каждого нового торта ты всегда даёшь снимать мне. Лично с твоих пальцев и с твоей груди за закрытой дверью.

— Какой же ты ненасытный, Давид Русланович! — тихо рассмеялась она, заливаясь румянцем, когда его рука незаметно для родителей скользнула по её округлой ягодице.

— По тебе я буду голодным и через пятьдесят лет, моё золото, — хрипло выдохнул он ей в ушко. — Через месяц играем настоящую свадьбу. Такую, чтобы снег на вершинах растаял от нашей любви!

Весь месяц подготовки к их собственной свадьбе пролетел как один непрерывный, жаркий праздник: днём Злата вместе с лучшими кондитерами создавала новый, уже семиярусный торт для своей свадьбы, а каждую ночь в высокой северной башне замка Давид носил свою любимую пышку на руках, не позволяя ей даже вспомнить о старых комплексах.

За неделю до свадьбы Давид устроил ей сюрприз, о котором знал только Вахтанг. Поздно вечером, когда родители уже спали, он спустился в цех, где Злата заканчивала лепестки для верхнего яруса, взял её за руку и повёл вниз — в винный погреб, туда, где два дня после их знакомства боялись друг друга.

— Помнишь это место? — спросил он, прикрыв за ними тяжёлую дверь.

— Ты тогда в первый раз поцеловал меня по-настоящему, — тихо сказала Злата.

— И тогда же понял, что никуда тебя не отпущу, — он взял с полки бутылку и откупорил её. — Сегодня без торта. Просто вино.

Он налил тёмно-рубиновое в бокал, отпил и, наклонившись, поцеловал её — так, что вино перелилось с губ на губы, тонкой струйкой потекая по подбородку. Злата рассмеялась и вытерла его, а Давид уже поднимал её на ту самую бочку, где всё началось.

— Ты меня разоришь, — выдохнула она, когда он сдвинул в сторону бретельки её платья.

— Я тебя одену, — пообещал он, целуя плечо, и провёл горлышком бутылки по её ключице — прохладное стекло, тёмная капля, его горячий язык следом.

Злата выгнулась, упираясь ладонями в тёмные клёпки. Он стянул с неё платье до пояса, обнажил грудь, и провёл по соску влажным от вина пальцем, а потом припал губами.

— Давид… — простонала она, откинув голову к каменной стене.

— Тише, тут гулкое эхо, — напомнил он, но не остановился.

Он освободил её от белья, развёл колени и вошёл стоя, придерживая за бёдра — глубоко, размеренно, в тишине погреба, где было слышно только их дыхание и стук капли в жестяной таз у стены.