Книга Пышка для хозяина гор. Свадьбы не будет!, страница 15 – Моника Берг

— Вы хотели обворовать мой дом за моей спиной и опозорить лучшего мастера, девушку с чистой душой, которая раскрыла ваш грязный сговор! — отчеканил Давид, глядя на трясущуюся Ингу. — Поэтому слушайте мой ответ все: СВАДЬБЫ НЕ БУДЕТ!

Эти три слова — «Свадьбы не будет!» — раскатились под сводами горного замка как выстрел пушки. Инга разрыдалась от ярости и краха всех своих планов, Вахтанг и двое полицейских из охраны периметра вывели её вместе с отцом и мошенником Аркадием через боковой выход прямо к автозаку, а триста гостей замерли, глядя на стоявшего в центре зала хозяина гор.

А Давид Аланов повернулся лицом к стоявшей рядом с тортом румяной, взволнованной Злате, которая держала в руке кондитерский мешок, завершая последний штрих на бордовой розе.

Он бережно забрал из её пальцев кондитерский мешок, положил его на столик и на глазах у всех трёхсот гостей и старейшин своего рода обнял Злату обеими руками за талию, поднимая её к себе.

— Невесты по расчёту в этом замке больше нет! — громко объявил Давид на весь зал, глядя прямо в сияющие голубые глаза Златы. — Но гости приехали не зря, и пир в «Чёрном Утёсе» сегодня состоится! Потому что прямо сейчас перед лицом моего рода и этих гор я называю имя своей настоящей невесты и единственной хозяйки моей жизни — Злата Вяземская!

Злата ахнула, прижимая ладошки к пылающим щекам, когда весь огромный зал во главе со старейшинами рода Алановых, которым давно была не по душе высокомерная московская кукла Инга, взорвался громовыми аплодисментами и радостными возгласами «Да здравствует хозяин и его золотая невеста!».

— Давид, ты с ума сошёл! Прямо при всех… в рабочем кителе и фартуке! — прошептала она сквозь счастливые слёзы, когда он прижал её к своей груди.

— В этом бордовом кителе и фартуке ты украла моё сердце с первой секунды, моя сладкая пышка, — хрипло прошептал он ей в губы. — А теперь режь наш торт вместе со мной — сегодня мы празднуем нашу помолвку!

Взяв длинный серебряный нож в четыре руки — его широкая, смуглая ладонь поверх её пухлой, нежной ручки, — они вместе разрезали первый ярус роскошного белоснежного торта с бордовыми розами под музыку кавказского оркестра и звон сотен бокалов.

И когда Давид прямо у торта на глазах у всего зала поцеловал её в губы — долго, властно и страстно, — никто в «Чёрном Утёсе» больше не сомневался, кто здесь настоящая королева.

Пир гремел третий час. Танцевали лезгинку, старейшины произносили тосты, оркестр не умолкал. Злата сидела рядом с Давидом за главным столом в бархатном платье винного цвета, которое принесли от портних отеля, и к одиннадцати вечера уже плохо понимала, что происходит вокруг: его ладонь под скатертью лежала у неё на бедре и медленно, неотрывно выводила круги.

— Давид, — прошептала она, наклонившись к нему, — у меня от тебя голова кругом.

— У меня от тебя тоже, — он поднялся и, не объясняя ничего гостям, потянул её за руку в сторону от стола.

Он увёл её за тяжёлый гобелен в боковой нише — в узкий проход между колонной и стеной, где не было света, только отблеск люстр из зала и гул музыки в двух метрах.

— Здесь нас не видно, — выдохнул он ей в губы и прижал к колонне.

— А если кто-то выйдет? — Злата вцепилась ему в лацкан.

— Пусть выходит, — он уже поднимал подол её платья, — сегодня можно всё.