Книга Пыль в доме, страница 3 – Харитон Мамбурин

А Хейзелвуд находится в полутысяче километрах от Милуоки. Это место можно было поэтично назвать как «тут живут драконы», но на самом деле, если не приукрашивать, то это место, куда драконы боятся летать срать.

Это не просто глубинка. Бар называется «Развилка», так что я сейчас на развилке, где одна из дорог ведет в Миннеаполис, а вторая — в тупик цивилизации, скрытый в самом замшелом углу американского континента. Туда не ходят автобусы, не летают самолеты, даже гребаные еноты и койоты не прибегают со стороны. Это последнее, кроме полюсов, место на планете, куда может стремиться человек.

— В моих правилах не задавать лишние вопросы, парень, но, знаешь, я повидал всякое. На твоем месте сидели байкеры, морпехи, ветераны, шлюхи, одетые как на бал и приличные девочки, одетые так, как постеснялись бы шлюхи. Адвокаты, бухгалтера, налоговые инспекторы, а один раз даже один рыжий засратый бомж, уверявший, что он король Норвегии. Но тут точно никогда не сидел одетый как на похороны белый пацан со всего лишь небольшой сумкой, утверждающий, что хочет посетить наш славный городок. Так что, окажи мне услугу, объясни, зачем такому как ты — в Хейзелвуд? Порадуй старика.

— Моё лицо, сэр, лучшее объяснение.

Мужик был опытным, этого не отнять. Обычно мне дают больше двадцати из-за роста и черт лица, но тот сходу назвал меня «пацаном». Действительно, мне всего восемнадцать лет и четыре месяца. Однако, бармен был слегка подслеповат, так что ему пришлось сощуриться, придвинувшись ко мне через стойку. Я честно и прямо глядел на него в ответ, не подавая виду, что учуял нехилый перегар.

Долго это не продлилось.

— Иисусе, я знаю эту рожу! Ты же копия нашего чертова Хаугена, малыш!

А вот и одна маленькая разгадка тайны, ради чего я жарился в автобусе несколько часов, чтобы оказаться в самой заднице мира. Видите ли, меня здесь сделали, причем один из производителей весьма известен на весь округ Полк. Настолько известен, что оживившийся бармен, плеснувший во вновь врученный мне графин воды со льдом, вышел из своего заведения, оставив мутного парня в черной бандане на хозяйстве. Через десяток минут он вернулся, таща на прицепе мутную, вялую и похмельную личность лет двадцати-тридцати, заросшую и грязную как сатана.

— У сына Пита меняют на тачке колеса, — невнятно пояснил бармен, — Так что тебя отвезет Микки. За это я ему прощу часть счета. Удержишься на мотоцикле? Да куда ты денешься. И забери свои пять баксов. Меня народ заплюет, если узнает, что я у парня Эрика взял деньги за…

— Нет, сэр, — встал я со стула, поправляя сумку, — Если заберу, то останусь «парнем Эрика». Такого добра мне не надо, тем более что вы меня дважды выручили. Спасибо вам.

— Красава! — прохрипел человекообразный Микки, хлопнув меня по плечу и обдав далеко не приятными запахами, — Мужик!

Если бы в моем желудке болталось что-то существеннее съеденного еще в Милуоки бургера — оно бы оказалось на Микки в тот же момент. Сомневаюсь, что это бы его испортило еще сильнее.

— «Соберись, тряпка!», — рычит на меня внутренний голос, вынуждая сглотнуть и повиноваться. Дело ведь говорит, иначе какой я мужик.

За эту мысль пришлось цепляться довольно долго, пока указанный персонаж вез меня в Хейзелвуд на мотоцикле, так что мне пришлось и цепляться за него, и продолжать познавать богатый мир запахов этого Микки, позиционировавшего себя как байкера. Но я был не в претензии. Двадцать пять миль от магистрали до города под таким солнцем? В черных шмотках?