Книга Пыль в доме, страница 8 – Харитон Мамбурин

Бледно-зеленые глаза отца расширились, а пальцы стиснули стакан с бухлом.

— Ч-что…? — пробормотал он.

— Молния, — повторил я, — Огромная чертова молния ударила между двух высоток, угодив мне точно по кумполу. Одежду просто разорвало в клочья, но об этом я узнал, уже лежа в больнице. Выжил, как понимаешь.

Так и было, за исключением того, что ничего не помню. Иду, причем довольно печальный, потому что меня отбрила одна весьма интересная девчонка, соблазнившаяся на покатушки с другим типом. У него была тачка. Иду, значит… затем свет выключается, а включается лишь на больничной койке. Белый потолок, запахи, крахмал халатов, вот это вот всё.

— Она мне не позвонила… — прошептал Эрик, вновь выхлебывая содержимое стакана как воду.

Глянув на него пристальнее, я понял, что человек в продавленном кресле достиг точки. Сейчас он будет орать. Может быть, не на меня, а вообще, но свалившийся на голову отпрыск выдал слишком серьезный повод, пробивший ржавую броню инспектора по водоканалу. Сквозь дырку выглянул бывший муж и отец, которому сейчас было очень некомфортно.

— Хлещешь «Свит Ривер» семилетней выдержки как воду, — покачал я головой, беря свою сумку, раскрывая её и начиная кое-что искать, — Тебя бы не оправдал ни один суд присяжных. Линчевание. Немедленное. Возможно, даже перед Белым Домом.

Короткая гордая усмешка человека, пьющего крайне редкий виски, производимый только для местных и не экспортируемый никуда, сменяется недоуменной гримасой, пока отец глядит на клочок бумаги, что я ему протягиваю.

— Что это?

— Телефон центрального госпиталя Милуоки, — недоумение в глазах Эрика Хаугена не спешит развеиваться, поэтому добавляю, — К тебе на голову свалился сын, которому всего восемнадцать лет. Парни любят приукрасить, а то и соврать. Позвони, расспроси их сам. Я в госпитале за три месяца стал не менее известен, чем ты здесь.

В доме, разумеется, есть телефон. Хауген-старший занимает его минут на двадцать. Я в это время сижу в кресле, ностальгируя, с места не двигаюсь. Не то чтобы не насиделся за сегодня, но пока еще есть шанс просто отряхнуться, если встану, а вот садиться заново — это уже измазаться гарантированно. Пыли в доме… море.

Наконец, он возвращается с видом человека, нуждающегося в еще одном стакане виски. В полном. Не могу его винить, потому что, если мне не изменяет память, а она мне теперь не изменяет вообще, сейчас была смена Хелены Суарес, а эта милейшая особа очень эмоциональна… так что там, где Марк был слегка язвителен, но чуток, медицинская сестра Суарес отхлестала моего отца огромным пыльным мешком по щекам, одновременно пройдясь по моей матери с ног до головы.

Потому что, видите ли, моя мать, Марта Хауген, лишь один раз посетила ударенного молнией сына в госпитале. На третий день. После своего визита она исчезла, перестав отвечать на звонки, а когда в нашу квартиру постучали вызванные медслужбами полицейские, то выяснили, что мать съехала, оплатив арендодателю услуги по выбрасыванию всего мусора, включая мои личные вещи. Почти все, за исключением документов, то есть прав, свидетельства о рождении и прочих милых мелочей, составляющих облик молодого американца. И пятисот восемнадцати долларов. Всё это мне передаст в бумажном пакете незнакомая молодая женщина, вызвавшая меня со стойки администратора лечебницы. Передаст из машины, просто протянув пакет из окна, а затем уедет, пока я буду глупо хлопать ресницами.