Книга Пыль в доме, страница 27 – Харитон Мамбурин

— Зачем? Срань господня, зачем⁈ — я нашёл в себе силы, чтобы начать сердито жрать, но делал это лишь потому, что впереди был целый день, который не имело смысла проводить с пустым желудком.

Взрослое решение, да.

— «Не тупи. Мы так и так общаемся на подсознательном уровне», — хмыкнул человек в моей голове, — «Несмотря на весь мой контроль, что-то постоянно просачивается. Ты уже любишь Доктор Пеппер не меньше меня, еще не понял? А помнишь, как ты решил подшутить над пастором Нойзом со своими наездами? Мужика чуть инсульт не грохнул, когда он уловил подтекст твоих слов! А Эрик? Ты знал, Марк, ты знал, что ты выхватишь от него королевских лещей за то, что поставишь фразу о Финоле и пасторе таким образом, но ты не мог удержаться. Это уже моя особенность, я всегда не мог удержаться от красного словца. Поэтому сиди, ешь и думай. У меня не было другого выбора, но он мне, особо-то, и не нужен»

Всё, что говорил Михаил, было совершенной правдой. С каждым его словом в меня вливался целый пакет информации, делая картину о двух людях в одном черепе все точнее и четче. Мы сливались. Мы бы слились в ста процентов случаев из ста. Мы сольемся так, как решил он. Решил в мою пользу.

— Мог бы дать мне лучше подготовиться… — бессильно проворчал я, уже зная, что не мог. Коварный гад подарил мне два месяца покоя, чтобы я, напрягая задницу на чужих полях и в коровниках, обрел хоть какой-то контроль над своей жизнью. Пока я потел и нюхал навоз, он продолжал работать над моей башкой… потея и нюхая навоз. Он уставал, он чувствовал мои саднящие ноги после целого дня работы, он задыхался вместе со мной под излишками одежды, которой я прикрывал тело от чужих взглядов, и… работал, буквально отрезая от себя куски и стирая их в прах… чтобы не загромождать своей чертовски бесполезной памятью мои мозги.

— … мудак.

— «Знаешь, мне всегда нравилось одно американское выражение, Марк. Я просто тащился с него. Балдел и торчал каждый раз, когда его слышу. Ты сейчас буквально исполняешь мою мечту и позволяешь самому его использовать! Эй, Марк! Наплачь мне реку!», — подколол меня развеселившийся русский, — «А если не выходит, то поднимай свою задницу и тащи её по делам! Найди себе работу, неудачник! Заставь обоих папочек тобой гордиться!»

Слова воспламенили мою жопу как шутиху, так что я, разразившись ругательствами, далеко не сразу понял, что этот гад так хорошо замаскировал ими. Всего лишь вскочил, ругаясь по-черному, наскоро оделся, да выбежал из дому, вовсю злопыхая эмоциями. Мне было чертовски… обидно и одиноко? Наверное, да. А понимание, что выхода ни у кого из нас никогда не было, выводило из себя целиком и полностью. Как будто Волин всё решил за меня, а не…

Черт… побери…

Сложно злиться на того, чьи мысли и намерения для тебя открытая книга, пусть даже ты не можешь её читать из-за того, что на глазах выступили слезы. Михаил Волин — лучшее событие в моей жизни, единственный близкий человек. Мы буквально обмениваемся мыслями и чувствами…

…и это тоже мне вредит. За два месяца, пусть и работая, я даже с отцом совсем немного общался. Пару раз посидели с Финолой, зашел к соседке, видел пастора, но на этом всё. Мыслей с кем-то еще познакомиться не было. «Зачем? Я же не один». Эх, Михаил.