Книга Грань безумия, страница 89 – Анастасия Пименова

Ни одна заправка не попадается на нашем пути, и когда топливо почти не остается, то мы выбираем относительно безопасную улицу, где никого не замечаем, там и останавливаемся.

— Две машины. В них точно должно быть топливо, — говорит папа, — попробуем слить оттуда бензин и добавить нам.

Да, хорошая идея, правда для неё нам потребуется что-то, чем получится перелить топливо.

— Если не выйдет, то попробую завести какую-нибудь из них.

— Хорошо, — мы паркуемся рядом с седаном, на сиденье которого я замечаю слишком много крови, словно там зарезали кого-то и оставили истекать.

Вылезаю из машины вслед за отцом, смотря по сторонам улицы.

В багажнике другой машины папа находит шланг, который идеально подойдет для того, что мы задумали.

Бензин льется, но слишком медленно, поэтому мы стали ждать.

Поднимаю голову, обхватывая себя руками, и смотрю вверх, на высотки зданий. Вижу, что стекла в некоторых местах разбиты, и даже в одном месте… свисает человеческая рука. Прищуриваюсь, чтобы убедиться, что это правда, а не обман зрения.

Меня передёргивает. Жутко. Будто эта рука пытается дотянуться до меня, предупредить об опасности, которую я пока не вижу.

Перевожу взгляд в сторону, замечая очередной труп, только обычного человека у входа в одно из зданий.

Тихонько кашляю, отворачиваясь от жуткой находки. Не хочу, чтобы отец заметил мое состояние. Ему и так нелегко, нужно думать о том, как выжить, а не о том, какая я впечатлительная. Пытаюсь дышать ровно, делаю вид, что рассматриваю обшарпанные стены соседнего дома, ищу хоть что-то, что отвлечет от увиденного.

Поднимается ветер, который начинает разносить листы бумаги, и один из них оказывается у меня под ногами. Реклама. Там изображен счастливый человек с идеальной улыбкой, а выше указан номер стоматологической клиники. Отворачиваюсь и натыкаюсь на сломанную дверную ручку, которую кто-то отчаянно пытался открыть до такой степени, что сломал её.

Меня не было в этом городе в момент хаоса и того, что здесь происходило. Правда, это всё равно не мешает мне представлять.

Я думала, что мне было жутко, но похоже, ошибалась. Пока я сидела взаперти и в относительной безопасности, кто-то был здесь… бежал по улицам города в поисках спасения.

Наверное, тот человек верил, что за той дверью его ждет избавление. Или просто хотел укрыться от надвигающейся опасности. Я представляю, как он дергал эту ручку, раз за разом, пока металл не сдался под напором отчаяния.

— Готово, — отец захлопывает крышку бензобака, вырывая меня из моих мрачных размышлений. — Можем двигаться дальше.

Забираюсь в машину, чувствуя, как дрожь все еще пробегает по телу. Пытаюсь отогнать образы сломанной ручки и свисающей руки, но они настойчиво возвращаются.

Отец заводит двигатель, и мы срываемся с места, выезжая на ту улицу, по которой и ехали изначально.

— Теперь в супермаркет?

— Да. Там берем всё, что осталось из еды. Неважно, какой у неё срок годности. Разберем уже позже, когда выберемся отсюда.

Пока едем, то замечаю нескольких безумных, мимо которых мы спокойно проезжаем, а они несутся вслед за нами, отказываясь останавливаться.

Перевожу взгляд на дорогу впереди и смотрю на асфальт. Мыслями возвращаюсь к убитому военному и отмечаю, что даже его имени не знаю. Хотя его фамилия и инициалы должны были быть на форме. Была ли у него семья? Родители? Девушка? Братья или сестры?