Книга Падение, страница 167 – Анастасия Пименова

Переворачиваюсь набок… и замираю.

На тумбе тот самый стакан, всё с той же землёй. За одним исключением, с тем, чего вчера ещё не было.

Росток.

Тоненький, почти прозрачный, хрупкий, как дыхание, но настоящий. Живой.

Я медленно поднимаюсь, сажусь на край кровати и беру стакан обеими руками, будто боюсь раздавить. Наклоняюсь ближе… и только сейчас замечаю, что в глазах собираются слёзы.

И правда. Росток.

Несмотря на всё, что пережил. На холод, на редкий и неправильный полив, несмотря на смерть… Он пророс. Нашел силы.

Губы дрожат и не слушаются, когда я шепчу:

— Это была моя мечта… но воплотил её в реальность ты.

Слёзы падают прямо на землю, поэтому я отставляю его в сторону, обратно на тумбу. Только ещё соленой воды не хватало туда добавить.

Вытираю слёзы ладонями рук и уже направляюсь в ванную, где умываюсь, привожу себя в порядок и переодеваюсь. Медленно, будто каждая застёжка требует усилия, а каждое движение напоминает, что живой человек может уставать.

Возвращаюсь к тумбе.

Только уже не за стаканом.

Открываю нижний ящик и нахожу там ключ. Тот самый. Металл холодный, тяжёлый, будто знает, что открывает не просто дверь, а то, что осталось от прошлого.

Я сжимаю ключ крепче. Смотрю на него несколько долгих секунд и направляюсь к двери.

Через слишком долгие десять минут я стою напротив той двери, которую не решалась открыть всё это время и куда не решалась войти.

Комната Акселя.

Я только и делала, что откладывала этот момент, даже надеялась, что Джин приедет сюда, и я ей расскажут, что случилось с её братом, а после отдам ключ от его комнаты, где остались письма, которые Аксель писал ей. Но это было бы слишком просто, судя по всему. Сколько бы я не пыталась связаться с Джин, то девушка не выходила на связь, я даже пробовала сделать это через Сойера, просила ему передать информацию, но… итог один. Поэтому я должна сделать это. Открыть дверь этой комнаты, забрать письма и после их передать. Думаю, за пределами Авалона Джин сама должна будет найти меня… что-то подобное она говорила про Акселя.

Я вставляю ключ в замок.

Металл входит слишком легко, будто он ждал этого момента, как и я.

Поворачиваю.

Перед тем, как зайти, то задерживаю дыхание, словно собираюсь нырнуть под воду, где не смогу дышать.

Шаг. Ещё один. Оставляю дверь едва приоткрытой.

Комната Акселя встречает меня тишиной, от которой звенит в ушах. А ещё порядком. Нереально аккуратным, чужим, неправильным порядком.

Я помню, какой беспорядок здесь был в тот раз, единственный раз, когда я заходила сюда… Тогда пространство будто отражало самого Акселя: резкого, взрывного и живого.

Сейчас же всё иначе. Чисто. Ровно. Даже постель заправлена.

И это причиняет боль сильнее, чем всё остальное.

Он убрался. Перед тем, как уйти. Перед тем, как погибнуть.

Словно знал. Словно хотел оставить после себя хоть какой-то порядок в этом мире, где уже ничего нельзя собрать.

Чёрт. Это всё ещё тяжелее, чем я думала.

Делаю несколько шагов вперёд, каждый, как по тонкому льду.

В груди становится тесно, будто воздух здесь другой, более тяжёлый, более сухой.

Где-то в коридоре кто-то проходит, поэтому шаги глухо отражаются от стен, и от этого комната кажется ещё более пустой. Ещё более мёртвой.

Стою, просто стою, не понимая, с чего начать. Куда смотреть? За что взяться? Да. С чего начать?