Книга Падение, страница 166 – Анастасия Пименова

Я должна сделать это и признаться Клариссе, маме Мэди, что человек, которого я любила виноват в гибели тех людей, которых любила она. Мистер Солинс, Мэдисон, после мой папа… Я думала, что потеряла многое, но кто-то потерял ещё больше.

Поднимаю руку, и она будто принадлежит не мне. Невесомая, слабая, почти прозрачная. Но всё-таки стучит в дверь.

Один раз.

Пауза.

Ещё раз.

Шаги за стеной. Тихие, осторожные. Дверная ручка опускается, и уже через миг дверь открывается. На пороге стоит Кларисса, в её глазах нет удивления, только тяжёлая, измождённая усталость человека, который заранее знает, что услышит что-то плохое.

Мы смотрим друг на друга. Несколько секунд. Может, вечность.

После женщина медленно отходит в сторону, освобождая проход. Никаких слов.

Я делаю шаг внутрь и почти сразу произношу:

— Это Ник. Это всегда был он. Он виноват… в смерти папы.

Слова выходят неровно, ломко, как будто застревают, обдирая горло изнутри.

Кларисса закрывает дверь, опирается на неё ладонью и едва-едва кивает, после чего мы проходим дальше и садимся на диван, где я ей всё и рассказываю. О вирусе. О том, как он появился. О том, что мой отец ничего не знал, о том, что Ник решил, что он угроза. О том, как он… убил его. Всё.

Я говорю долго. Неровно. Иногда ком в горле становится таким большим, что я не могу выдохнуть. Иногда голос пропадает. Иногда слова выходят слишком быстро, словно я боюсь не успеть.

У Клариссы сначала просто дрожат пальцы. Потом по щекам скатывается первая слеза. Потом вторая. Но женщина не кричит, не обвиняет и не перебивает.

Она слушает. До самого конца.

И когда я замолкаю, не зная, что делать с этой тишиной, Кларисса медленно поднимает руку… и обнимает меня. Также, как делала это после смерти моего отца.

Её ладонь ложится мне на затылок, вторая рука притягивает ближе. Я чувствую дрожь её дыхания, тепло её груди.

Миссис Солинс так ничего и не говорит мне, просто продолжает обнимать, а я… тоже нерешительно сцепляю пальцы рук на спине женщины и утыкаюсь носом в её плечо.

Две недели спустя.

Люди из Сайфера уехали только вчера. Теперь в Авалоне будет новый Совет, мистера Морри и мистера Грея отстранили из-за того, что на их кандидатуре настаивал Ник. Насколько я поняла, то теперь будет разбирательство и касаемо их. Как они действовали, знали ли правду насчет смерти моего папы и миссис Хеллман. Здесь остался пока только мистер Кэрхот, который временно и руководит всем. Кого выберут? Я не знаю, да и плевать мне.

Что касается рейдеров, то… люди из городов вновь идут с ними на контакт, даже назначили встречу с Сойером, который должен будет прибыть сюда в ближайшее время для обсуждения всех деталей.

Мне неизвестно, что теперь будет дальше. Никому неизвестно. Но по обрывкам фраз, которые я слышу в столовой, в коридорах, на лестнице, где угодно, то кое-что понимаю. Наконец-то люди поняли, что главная угроза, не города друг другу, не рейдеры, не власть.

Это безумные.

И впервые за годы они собираются объединить усилия, чтобы справиться с этим, а не продолжать бессмысленную войну, в которой умирают только живые.

Я снова лежу на кровати и смотрю на белоснежный потолок временной комнаты, куда я переселилась. Правда, здесь не так много предметов интерьера, всё только самое необходимое. Слишком много пустого пространства, и слишком мало вещей, чтобы это пространство оживить. Сейчас мне это идеально подходит.