Книга Призрак, страница 86 – Анастасия Пименова

— Заткнись, придурок! Хочешь ещё кого-то угробить?! — повышает голос один из мужчин на другого.

Я делаю маленький шаг в сторону молотка. Почти незаметный. Сердце колотится где-то в горле, голова тяжёлая, налита свинцом, но внутри остаётся одно ясное, холодное понимание… Если я сейчас не возьму оружие, то шансов у меня никаких не будет.

Кидаюсь к молотку, даже успеваю схватить его, но почти тут же получаю ещё один удар, да такой, который пригвождает меня к земле.

Боль растекается густо, тяжело, но хуже всего то, что в этот раз мучительно медленно, но везде сразу. В боку жжёт, в спине пульсирует, в голове гул, будто кто-то ударил по колоколу изнутри.

И всё, о чём я думаю в этот момент, что они не стреляют.

Значит, пока не считают угрозой. Пока.

— Да вы издеваетесь… — слышу сквозь звон в ушах. — С девчонкой справиться не можете.

Голоса доносятся словно из-под воды. Я пытаюсь перевернуться на бок, подтянуть колени, защититься хоть как-то, но пальцы не слушаются. Молоток где-то рядом, я это знаю, чувствую, но расстояние до него сейчас, как до другой стороны мира.

Рывок.

Меня хватают за волосы.

В эту же секунду боль другая, такая резкая, что перед глазами вспыхивает белым. Кожу на голове натягивают вместе с черепом, и я не сдерживаюсь… хриплю, царапаю землю, хватаюсь за листву, корни, всё подряд, пока меня тащат назад. Спина скользит по камням, по веткам, что-то впивается между лопаток, но я уже почти не различаю, где именно болит. Просто всё.

Меня резко отпускают.

Заваливаюсь боком прямо рядом с капканом. Мужчина в нём почти не кричит, лишь иногда не сдерживается. Его лицо искажено, глаза бешеные, он смотрит то на свою ногу, то на меня, будто я виновата в том, что железо сомкнулось именно на нём.

— Смотри, — говорит другой.

Я поднимаю взгляд. Он выше остальных, плечистый, с короткой бородой и грязной повязкой на предплечье. Глаза холодные, оценивающие, как у человека, который уже всё для себя решил.

— Сейчас разожмём капкан, — спокойно продолжает этот же человек, — вытащим ногу. А потом там будет её лицо.

Тот, что в капкане, истерически кивает, захлёбываясь слюной и потом.

— Харви скажем, что ты сама попала, — сипит тот, что в капкане. — Скажем, споткнулась. Никто и слова не скажет.

Я дёргаюсь. Пытаюсь вырваться, ударить, пнуть, хотя бы швырнуть им в лицо грязь и листву. Ладонь соскальзывает по земле, ногти ломаются о камень, но я всё равно бьюсь, как могу, потому что остановиться, значит согласиться.

Сглатываю кровь.

Сразу двое касаются капкана. Один с одной стороны, другой с противоположной.

Пальцы третьего снова вцепляются мне в волосы. Уже не рывком, просто держат. Крепко. Терпеливо. Как держат поводок, когда знают, что зверь больше не рванёт.

Я почти не сопротивляюсь. Не потому что не хочу, потому что тело перестаёт слушаться. Всё плывёт. Звуки доходят с задержкой.

— … ещё немного осталось, а дальше быстро будет. Хотя я не уверен, что ты не будешь мучиться.

Зачем-то говорит мне тот, что держит за волосы.

Металл скрипит. Мужчина в ловушке воет, как раненое животное, дёргается, захлёбывается собственным дыханием. Меня наклоняют ближе, и я вижу грязные, в крови, в плоти зубья.

Сил нет. Вообще. Ни на рывок, ни на удар, ни даже на крик. Остается лишь одно дыхание.