Книга Призрак, страница 1 – Анастасия Пименова

Ненависть слишком сильное чувство. Она разъедает изнутри и тем самым уничтожает так незаметно и медленно, что когда ты это понимаешь, то оказывается слишком поздно.

Я уже давно поняла, что именно это со мной и происходит. Ненависть выжигает, душит и разрушает. Но я не сопротивляюсь этому, нет, я позволяю ей полностью поглощать меня. Особенно сейчас, когда сжимаю в руках письмо брата, которое предназначалось не мне, а чертовой Брайс, как выяснилось чуть ранее.

Вообще-то я не собиралась его сегодня читать. Имею в виду письмо. С момента, как Шоу передала мне те коробки, прошел почти год, и вот раз в несколько дней или раз в неделю, в особенно плохие моменты или, наоборот, хорошие, что бывает крайне редко, я читаю какое-нибудь письмо. Совершенно в случайном порядке, не зная, что именно там будет написано и в какой промежуток времени его писал Аксель. Возможно, правильно было бы прочитать все разом, а не растягивать и не мучить себя, но, как выяснилось, я страдаю мазохизмом. Поэтому это письмо я взяла ещё несколько дней назад, даже не взглянула на него, просто вытянула из общей уже второй коробки.

Я думала прочитать позже, но случилось кое-что плохое, поэтому прежде, чем приступить к закапыванию тела, то решила отвлечься таким способом. Иногда это помогает.

И вот. Я увидела не свое имя, а чужое, вернее, даже не имя, а фамилию.

Брайс.

Мои глаза вновь опускаются на знакомый почерк брата, и я опять делаю это. Перечитываю. Уже в четвертый гребанный раз, чтобы убедиться во всём.

«М-да. Сразу каюсь… признаюсь в том, что не думал когда-нибудь писать письмо ещё кому-то, за исключением сестры, но вот оно… буквы складываются в слова, а слова в нечто, что всё сложнее удержать в себе. Дерьмово, Брайс.

Но знаешь, что ещё дерьмовее? Мысли.

Как я тебе говорил, то я далеко не романтик, но, наверное, то, что я собираюсь написать, покажется тебе именно таким. Правда, я не считаю это романтичным. Романтика — это когда свечи, обещания и люди, которые умеют красиво врать друг другу, глядя в глаза. А у меня тут бумага, ручка и слишком много мыслей, что не дают покоя, лезут в голову, мешают спать, мешают делать вид, что мне всё равно. А мне, как назло, не всё равно. Руки буквально чешутся что-то с этим сделать, вот я и пишу. Видишь, до чего доводит бессонница и упрямство?

С чего бы начать? Хотя я уже начал, но как-то не так. Ведь начало должно быть красивым, цепляющим, а у меня, как всегда.

Помнишь нашу первую встречу? Удивительно, но я помню это так отчетливо, словно она была вчера, а не почти три года назад. Хотя, у меня всегда была отличная память (это я не хвастаюсь, просто помимо остроумия, красоты и прочего в одном флаконе, то вот и память туда тоже добавляется).

Ты, твой отец и миссис Солинс. Все остальные прибывали аккуратно, по инструкции, под конвоем военных. А вы… вывались из леса, словно вас туда никто не звал. Грязные, в крови, не вашей, и это было видно сразу, злые и живые. Слишком живые для этого мира.

Ты стояла чуть впереди остальных. Не пряталась за отца, не жалась к миссис Солинс. Плечи расправлены, подбородок поднят, хотя тебя трясло, будто ты не искала спасения в Возрождении после ада, а пришла предъявить ему претензию. И смотрела ты… с вызовом. Не испуганно, не с мольбой. С вызовом.