Книга Призрак, страница 101 – Анастасия Пименова

Впрочем, я поняла, что у каждого свои странности. У меня шутки в неподходящий момент, у него — порядок и тишина.

Я отхожу дальше, вспоминая, откуда именно бежала, осматриваю местность и вскоре нахожу свой рюкзак, облегченно выдыхая, а Блейк останавливается сзади, поэтому поясняю:

— Мой рюкзак. В прошлый раз я обронила его, — не совсем подходящее слово, чтобы описать сложившуюся ситуацию, но всё же.

Мужчина кивает.

Ещё я нахожу свой молоток, и мои губы тут же растягиваются в тонкую улыбку и забираю то оружие у мертвых людей, какое смогу унести с собой. Не всё, к сожалению, только парочку пистолетов. Да и Блейку… думаю, нужно что-то оставить. Он хоть и пещерный человек, но сам пользовался пистолетом.

— Дальше тебе туда, — рукой он указывает на сплошной лес, — пойдешь прямо и выйдешь отсюда минут через двадцать или тридцать.

Опять же — как он определил, куда мне надо идти? Услышал что-то? Это невозможно с такого расстояния.

— Хорошо, — я закрепляю лямки, а после смотрю на него, прямо в мутные, светлые глаза, в которых не отражается лес, не отражаюсь я сама, не отражается ничего.

Если бы не Блейк, я бы сейчас лежала здесь же. Такой же «беспорядок», который ему пришлось бы убирать.

Во рту пересыхает.

Я приоткрываю губы, собираясь сказать что-то ещё, правда, не знаю что. Что-то важное или глупое. Или, наоборот, слишком человеческое для этого места. Да и сказать что-то правильное у меня не получится, не в моем стиле. Может быть, просто сказать "береги себя"? Почему-то по мне это звучит практически издевательски.

— Тогда… всё, — выдыхаю я наконец, и это звучит не как фраза, а как точка.

Блейк кивает коротко и один раз, которого вполне достаточно. Он тоже больше ничего не говорит.

Делаю медленный шаг назад, будто отступаю не от человека, а от границы, за которой всё снова станет только моим. Потом ещё один. Разворачиваюсь и иду туда, куда он указал.

Лес смыкается вокруг меня, вскоре остаются только одни деревья и я.

Шаги больше не дублируются чужими. Не слышно ни ровного дыхания рядом, ни тихих, уверенных движений. Только мои собственные, которые кажутся слишком громкими, слишком неловкими. Ветки шуршат под ногами, листья хрустят, и я вдруг ловлю себя на мысли, что раньше не обращала на это внимания.

Вспоминаю, как совсем недавно мы ходили с Райаном в поход, как я фотографировала нас. Если где-то зарядить телефон, то я смогу увидеть эти фото. И не только с ним, там есть мама, улыбающаяся так, как умеет только она, Аксель с его вечной ухмылкой и дурацкими позами, Эбс, пойманная в моменте, когда она даже не знала, что я нажала на кнопку. Целая жизнь, аккуратно сложенная в галерею. Вероятно, пока мы были где-то в горах, дышали разреженным воздухом и думали о пустяках, весь этот ужас уже начинал происходить.

Но видеть эти фото… станет только хуже, ведь они не принесут утешения, а лишь напомнят о том, что было и чего уже не вернуть, сделают потерю ощутимой и почти физической.

Останавливаюсь и, сама не зная зачем, оборачиваюсь один раз. Конечно, Блейка уже не видно, ведь я достаточно далеко успела уйти. Но я всё равно смотрю туда, где он должен быть сейчас. Уже разбирается с трупами? Или… тоже просто стоит?

Интересно, может ли он меня сейчас услышать? Мои шаги, дыхание, присутствие, которое я неосознанно стараюсь сдерживать, само присутствие, знак того, что я всё ещё где-то рядом и ещё не ушла окончательно. Эта мысль кажется странной и немного нелепой, но всё равно цепляется за сознание, не желая исчезать сразу.