Книга Теодор Бун расследует: Обвиняемые, страница 34 – Джон Гришэм

— Справедливо. А кто из ребят тебя недолюбливает?

— Бетти Энн Хокнер.

— Почему?

— Несколько месяцев назад у нас были дебаты, мальчики против девочек. Тема — контроль над оружием. Спор разгорелся нешуточный, но мы честно выиграли дебаты. Хокнер очень расстроилась и крикнула мне «придурок» и «актер дешевый». Я встречаю ее почти каждый день, и она смотрит на меня так, будто готова вцепиться мне в горло.

— Ты бы с ней подружился, Тео.

— Ну уж нет.

— Почему?

— А вдруг она вцепится мне в горло?

— Она могла проколоть тебе покрышки и разбить стекло камнем?

Тео покачал головой: — Вряд ли. Она неплохая девчонка, только у нее мало друзей. Мне ее даже жалко. Ее можно исключить из подозреваемых.

— А кто тогда?

— Не знаю, пока думаю.

— Ты давай собирайся в школу.

— Я себя плохо чувствую — тошнит и голова болит. Может, мне сегодня отлежаться?

Мать улыбнулась и взъерошила ему волосы, не поверив ни единому слову.

— Какая неожиданность! Знаешь, Тео, если бы ты то и дело не придумывал себе болезни, чтобы не ходить в школу, я бы иногда тебе верила.

— В школе скучно.

— Но учиться-то надо. Есть закон: хочешь в юридический — нормально закончи восьмой класс.

— Покажи мне этот закон.

— Я его только что изобрела. Сынок, сегодняшний день может оказаться сложным. Будут и сплетни, и смешки. Знаю, ты предпочел бы сегодня не ходить, но так нельзя. Закуси губу, стисни зубы и выше голову — ты не сделал ничего плохого, и стыдиться тебе нечего.

— Конечно.

— И не забывай улыбаться. От улыбки мир становится ярче.

— А вот улыбаться сегодня будет сложно.

Тео оставил велосипед у другой стойки, перед столовой. Застегивая цепочку, он, не удержавшись, оглянулся, не следит ли кто. Оглядываться через плечо уже стало привычкой, от которой Тео начал уставать.

Было 8.20. В столовой сидела Эйприл Финнимор. Ученики, приезжавшие рано на автобусах, могли тут подождать, а то и позаниматься. Эйприл была его подругой, но не подружкой. Тео доверял ей как никому другому, и она отвечала тем же. Семья Эйприл была в постоянном раздрае — с приходящим и уходящим отцом и полусумасшедшей (если не хуже) матерью. Старшие сестры уже сбежали — просто уехали из города. Эйприл тоже мечтала жить самостоятельно, но была еще слишком юной. Она хотела стать художницей и работать в Париже.

— Ты как? — спросила она, когда они уселись в конце длинного стола подальше от остальных.

Тео поднял голову и ответил: — Прекрасно. У меня все нормально.

— В Интернете это уже повсюду, и рассылка продолжается.

— Ну тут я ничего поделать не могу. Я невиновен. Что ты предлагаешь-то?.. Яблочного сока хочешь?

— Да.

Тео подошел к прилавку, где стояли чашки с бесплатным соком, взял две и направился обратно, когда группа семиклассников начала скандировать: — Виновен! Виновен! Виновен!

Тео взглянул на них и обнажил скобки на зубах, через силу улыбнувшись, будто смешной шутке. Громче всех кричал Фил Джейкоби, трудный ученик из неблагополучной части города. Тео его знал, но общаться не общался. Присоединились еще несколько учеников: — Виновен! Виновен! Виновен!

Когда Тео уселся за стол, скандирование стихло — веселье выдохлось.

— Идиоты, — бросила Эйприл, с ненавистью глядя на мальчишек.

— Не обращай внимания, — сказал Тео. — А то они снова начнут.