Книга Теодор Бун расследует: Обвиняемые, страница 33 – Джон Гришэм

— Я тебе горячего шоколада принесла.

Тео взял чашку обеими руками и вдохнул приятный аромат.

— Как спал? — спросила мать. Она была в тяжелом махровом халате и розовых пушистых шлепанцах.

— Не очень, — признался Тео. — Снился какой-то бесконечный кошмар.

— Расскажи, — попросила мать, ероша ему волосы.

Тео, отпив шоколада, причмокнул.

— Сон очень странный, бессмысленный, но он тянулся и тянулся. Я на велосипеде пытаюсь уйти от полиции. За мной гонятся полицейские с пистолетами. Я стараюсь оторваться, чтобы они отстали, и тут мне простреливают обе покрышки. Тогда я бросаю велосипед в канаву и бегу через лес. Погоня все ближе, пули шлепают в деревья вокруг меня, у полицейских собаки, они лают уже за спиной, и тут кто-то кричит: «Тео, сюда!» И я узнаю Пита Даффи — он в пикапе. Я прыгаю в кузов, мы срываемся с места. Пули свищут над головой. Даффи гонит как сумасшедший, меня бросает по всему кузову, и вдруг мы выезжаем на Главную улицу, и все кричат: «Давай, Тео, давай!» Откудато берутся полицейские машины с мигалками и сиренами. Мы прорываемся через заграждение на дороге, спасение уже близко, но тут копы простреливают нам все четыре колеса.

Тео замолчал и отпил еще глоток. Судья смотрел на него, и в глазах пса читалось: «Где завтрак?»

— И чем все кончилось? Вам удалось уйти? — спросила мать. Рассказ ее, кажется, позабавил.

— Не знаю, я сон не досмотрел. Мы кинулись в переулки, за каждым углом нас поджидала полиция, поднялся страшный шум, будто за нами гналась небольшая армия. Тут и спецназ, и даже вертолет над головой. А Пит Даффи все повторял: «Они нас не поймают, Тео, ты только беги». Мы пробежали через здание суда, полное людей — посреди ночи-то! — и кинулись к реке. Мы почему-то решили перейти по мосту, но на полпути увидели впереди отряд спецназа. Мы остановились, осмотрелись — повсюду копы с собаками. Пит Даффи сказал: «Придется прыгать, Тео». А я сказал: «Нет, я прыгать не буду». Он перелез через перила и готов был спрыгнуть, когда в него попали пули. Он закричал, свалился в воду, и я смотрел, как он летит, пока не скрылся в реке. Внизу были люди в лодках; они радостно закричали, когда разлетелись брызги, и стали скандировать: «Прыгай, Тео, прыгай!» Полиция приближалась с обеих сторон. Собаки рвались с поводков, выли сирены, отовсюду раздавались выстрелы. Я поднял руки, показывая, что хочу сдаться, потом в долю секунды перепрыгнул через перила — восемь футов высотой, но это же сон, — и, как олимпийский чемпион по прыжкам в воду, начал в полете делать сальто и повороты, не понимая, где я всему этому научился. Река была далеко внизу, темная вода все приближалась и приближалась…

Тео отпил еще глоток.

— И что случилось? — спросила мать.

— Не знаю. Прыжок длился долго, я ударился о воду и проснулся. Хотел снова заснуть, чтобы досмотреть прыжок, но не смог.

— Очень интересный сон, Тео. Много динамизма и волнений.

— Не такой уж он интересный, если разобраться. Я испугался до смерти. В тебя когда-нибудь стреляли полицейские?

— Нет. Видимо, во сне ты продолжал думать о тех, кто затаил против тебя злобу, о своих врагах.

Тео отпил шоколада и подумал минуту.

— Да ладно тебе, мам, какие в моем возрасте враги. Каждому человеку кто-то не нравится, да и он может не всем быть по душе. Но я бы никого не назвал своим врагом.