Книга Теодор Бун расследует: Обвиняемые, страница 14 – Джон Гришэм

Судья, спавший под кроватью Тео и проснувшийся на полчаса, устал ждать и заскулил, просясь на улицу. Тео поправил галстук, полюбовался своим отражением, схватил школьный рюкзак и сбежал по лестнице на первый этаж.

На минуту он забыл об исчезновении Пита Даффи.

Марселла Бун, которая никогда не была ранней пташкой, пила кофе за кухонным столом и читала газету.

— Доброе утро, Тео. Какой ты красавчик!

— Утро доброе. — Тео поцеловал мать в лоб. Он терпеть не мог слово «красавчик». Он открыл дверь,

и Судья тут же выбежал на улицу. На столе напротив места Тео стояли пачка хлопьев, пакет молока, глубокая тарелка, ложка и стакан апельсинового сока. Обычное меню.

— О Пите Даффи пока ничего, — сказала мать, не отрываясь от газеты.

— Его никогда не найдут, — повторил Тео фразу, сто раз сказанную за вчерашним ужином.

— Я бы не стала этого утверждать. Скрыться от ФБР в наши дни — почти невыполнимая задача. Эти их технологии…

Тео насыпал в тарелку хлопьев и снова открыл дверь, впуская Судью. По утрам, когда давали завтрак, пес времени не терял. Тео насыпал хлопьев и налил молока и в собачью миску. Судья набросился на еду.

Продолжая читать, миссис Бун спросила: — Значит, сегодня у тебя скаутский день? «Нет, мам, сегодня Хэллоуин».

«Нет, мам, остальные рубашки в стирке».

«Нет, мам, это я решил тебя запутать, чтобы ты подумала: сегодня первый вторник месяца и ты поехала не на то заседание суда».

Все это просилось на язык, но, будучи хорошим скаутом и уважая всякую власть, а также будучи хорошим сыном, не желающим рассердить мать колким замечанием, Тео отозвался: — Да.

— Когда поход? — спросила она, медленно переворачивая страницу.

— Через неделю, считая с пятницы. На озеро Марло. Один раз в месяц сводный отряд 1440 проводил выходные в лесу, и эти походы были любимым приключением Тео.

В доме Бунов в каждой комнате были как минимум одни часы — признак организованных людей. Часы на кухне показывали 7.55, а Тео обычно заканчивал завтракать в 8.00. Когда Судья вылизал миску, Тео вымыл свою и собачью тарелки в мойке, убрал молоко и сок в холодильник и поднялся на второй этаж, потопав по комнате, чтобы создать немного шуму. Не почистив второй раз зубы, он выбежал в кухню, чмокнул мать в щеку и сказал: — Я поехал.

— Деньги на обед взял?

— Как всегда.

— Уроки сделал?

— На все сто. Пока.

— Осторожно на дороге, Тедди, и не забывай улыбаться.

— Я улыбаюсь, мам.

— Я люблю тебя, мальчик мой. Обернувшись, Тео сказал: — Я тебя тоже.

На улице он потрепал пса по голове и попрощался. Нажимая на педали, он на все лады повторял «Тедди», свое ненавистное детское прозвище. «Красавчик Тедди», — произнес он мысленно, помахав мистеру Наннери, соседу, который целыми днями просиживал на крыльце.

Проезжая по Стратгенбергу, Тео вспомнил вчерашнее происшествие на заднем дворе Бака Балони и решил держаться проезжей части. Еще он думал об отмене процесса: сколько интересного пришлось пропустить из-за того, что обвиняемый ударился в бега! Тео много о чем размышлял, пролетая по сонным улицам Страттенберга. О шкафчике — Тео не терпелось посмотреть, не залезали ли в него снова. О разрезанной покрышке — что, если это случится опять? Об Омаре Чипи и Пако — вдруг они все еще следят за ним?

Класс гудел, обсуждая последние слухи о Даффи. Все шестнадцать мальчиков наперебой предлагали варианты развития событий, которые накануне выдвигались за семейным столом. Одни считали, что искать следует недалеко, другие утверждали, что Питера Даффи убили наркобароны; третьи — что Даффи уже в Аргентине. Тео слушал, но в разговор не вступал. Шкафчик, к его облегчению, не тронули.