Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 46 – Уильям Уилки Коллинз

— В таком случае, – сказал я, – эти люди, на мой взгляд, – шайка грабителей и убийц.

— А на мой взгляд, – возразил мистер Мертуэйт, – это удивительный народ.

На взгляд же мистера Франклина, стоило бы прекратить спор и вернуться к судьбе Лунного камня.

— Они видели его на платье мисс Вериндер, – сказал он. – Что нам теперь делать?

— То же, что грозил сделать ваш дядя, – ответил мистер Мертуэйт. – Полковник Хернкасл знал, с кем имеет дело. Отправьте завтра же брильянт в Амстердам под надежной охраной и велите разбить его на полдюжины камней. С исчезновением священного Лунного камня исчезнет и опасность поплатиться за него жизнью.

Мистер Франклин повернулся ко мне.

— Делать нечего, – сказал он, – придется завтра же поговорить с леди Вериндер.

— Стоит ли ждать до завтра, сэр? – спросил я у мистера Мертуэйта. – А что, если индусы вернутся?

Мистер Франклин хотел что-то сказать, но мистер Мертуэйт его опередил:

— Сегодня вечером индусы не вернутся. Не рискнут. Напрямую они не действуют почти никогда, тем более в таком деле, когда малейшая ошибка чревата неудачей.

— А что, если мошенники окажутся смелее, чем вы предполагаете? – настаивал я.

— Тогда спустите собак, – сказал мистер Мертуэйт. – У вас ведь есть большие собаки?

— Есть, две, сэр. Мастиф и ищейка.

— То, что надо. В создавшейся ситуации, мистер Беттередж, у мастифа и ищейки есть одно несомненное преимущество: их вряд ли будет мучить совесть, если они покусятся на неприкосновенность человеческой жизни.

Не успел мистер Мертуэйт напоследок меня поддеть, как из гостиной донеслись звуки фортепиано. Путешественник выбросил сигару, взял мистера Франклина под руку и направился к дамам. Я последовал за ними и обратил внимание, что небо заволокло тучами. Заметил это и мистер Мертуэйт, он повернулся ко мне, бросил на меня насмешливый взгляд и обронил:

— Боюсь, сегодня вечером индусам понадобятся зонтики, вы не находите, мистер Беттередж?

Хорошо было ему шутить! Но я знаменитым путешественником не был, в далеких заморских странах не бывал и с ворами и убийцами дела не имел. Я вошел к себе в комнатку, сел и, обливаясь потом, стал думать, как быть дальше. В столь тревожном состоянии духа иные довели бы себя до лихорадки, я же закурил трубку и раскрыл «Робинзона Крузо».

Не прошло и пяти минут, как на странице сто шестьдесят первой я прочел следующие поразительные слова:

Страх опасности в десять тысяч раз страшнее самой опасности, видимой глазу, и мы убеждаемся, что бремя тревоги не в пример тяжелее, чем те несчастья, что нас тревожат.

У человека, который после таких слов не оценит по достоинству «Робинзона Крузо», либо не все дома, либо же от самонадеянности он не видит ничего вокруг. Доводы рассудка на него не действуют; лучше сохранить их для кого-то более доверчивого и менее самонадеянного.

Не уставая восхищаться этой замечательной книгой, я докуривал вторую трубку, когда явилась Пенелопа (она подавала гостям чай) и дала мне подробный отчет о том, что в настоящее время происходит в гостиной. Хохотушки пели дуэтом, заливаясь разноголосым «О-о!» под соответствующую музыку. Миледи играла в вист и, против обыкновения, совершала ошибку за ошибкой. Великий путешественник мирно посапывал в углу. Мистер Франклин потешался над мистером Годфри и над женской благотворительностью в его лице. Мистер Годфри не давал себя в обиду и огрызался в ответ, что столь благожелательному джентльмену не пристало. Мисс Рейчел, дабы утешить миссис Тредголл, показывала ей фотографии и, одновременно с этим, обменивалась с мистером Франклином взглядами, смысл которых не мог ввести в заблуждение даже самую простодушную горничную. Что же касается мистера Кэнди, нашего доктора, то он по неизвестной причине исчез было из комнаты, однако вскоре вернулся и вступил в разговор с мистером Годфри. Одним словом, обстановка в гостиной была куда лучше, чем за обеденным столом. Оставалось продержаться еще час, пока бог времени не придет нам на помощь, не подгонит к крыльцу экипажи и не избавит нас от засидевшихся гостей.