Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 391 – Уильям Уилки Коллинз

Незнакомец ответил, что решил зайти, зная об отсутствии барона, поскольку его нельзя посвящать в неприятный вопрос, по которому он явился, по крайней мере не сразу.

Ида спросила почему. Он ответил, что для того и пришел, чтобы все объяснить, и признался, что для него великое облегчение поведать о своем деле именно Иде, поскольку она, несомненно, лучше всех сумеет подготовить сестру к дурным вестям, которые он, увы, вынужден сообщить. При этих его словах Иду охватила внезапная слабость, не позволившая ей ничего сказать в ответ. Он налил ей воды из бутылки, стоявшей на столе, и спросил, может ли он рассчитывать на ее стойкость. Ида хотела ответить «да», но ей стало трудно дышать – так бурно колотилось ее сердце. Незнакомец достал из кармана иностранную газету и сказал, что он тайный агент французской полиции, а эта газета – тот самый гаврский еженедельник «Journal» за прошлую неделю, который не попал в руки барона не случайно, а в результате его, агента, вмешательства. Затем он развернул газету и попросил Иду ради сестры собраться с силами и прочитать несколько строк, которые подскажут ей, какого рода дела привели его сюда. С этими словами он показал ей нужную заметку. Она была в разделе «Прибытие судов» и гласила: «Прибыли: „Береника“, из Сан-Франциско, с ценным грузом мехов. На судне один пассажир – барон Франваль из Франвальского замка в Нормандии».

Когда мисс Уэлвин прочитала эту заметку, сердце ее, еще миг назад бешено колотившееся, словно бы окаменело и ее охватил озноб, хотя стоял теплый июньский вечер. Агент поднес к ее губам стакан воды и заставил отпить несколько глотков, настойчиво уговаривая мужаться и выслушать все до конца. Затем он сел и снова заговорил о заметке, и каждое его слово будто бы оставляло в памяти и сердце Иды огненный след на веки вечные – по ее собственному выражению.

Агент сказал:

— Относительно имени, упомянутом в строчках, которые вы сейчас прочитали, наведены справки, и нет ни малейшего повода для сомнений, что оно указано верно. И на свете есть только один барон Франваль – это такая же правда, как то, что мы с вами здесь сидим. Следовательно, вопрос в том, кто настоящий барон: пассажир «Береники» или – умоляю вас со всей серьезностью следить за ходом моей мысли и держать себя в руках – или муж вашей сестры. Человек, прибывший в Гавр на той неделе, приехал в замок и представился живущим там дамам их братом, вернувшимся после пятнадцатилетнего отсутствия, однако дамы объявили его самозванцем. Обратились к властям, и по их просьбе мы с помощниками срочно прибыли из Парижа.

Не теряя ни минуты, мы допросили предполагаемого самозванца. Он либо не помнил себя от горя и возмущения, либо притворялся. Мы заручились свидетельствами знающих людей, что он похож на настоящего барона как две капли воды и прекрасно знает места и людей в самом замке и его окрестностях; мы заручились этими свидетельствами, после чего снеслись с местными властями и изучили архивы секретных досье на подозрительных лиц в их юрисдикции за последние двадцать с лишним лет. В одном из досье, с которым мы ознакомились, содержалось следующее: «Гектор Огюст Монбран, сын уважаемого нормандского помещика. Хорошо образован, обладает аристократическими манерами. В разладе с семьей. Характер: смелый, хитрый, неразборчивый в средствах, эгоистичный. Талантливый подражатель. Особые приметы: поразительно похож на барона Франваля. В двадцать лет отбыл тюремное заключение за воровство и грабежи».