Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 377 – Уильям Уилки Коллинз

— Моя сестра! Где она? – взволнованно спросил Трюден.

— О ней не беспокойтесь. Я все вам расскажу на улице.

— Уверен, вы простите меня, если я покину вас, – обратился генерал Бертелен ко всем присутствующим, взявшись за ручку двери в библиотеку. – Мне нужно сообщить дочери дурные новости, а затем уладить одно личное дело с другом.

Он отсалютовал гостям обычным резким, грубоватым кивком и скрылся в библиотеке. Через несколько минут Трюден и Ломак вышли за порог.

— Сестра ждет вас в наших апартаментах в гостинице, – сказал Ломак. – Она не знает о случившемся ничего, совершенно ничего.

— Но ведь ее узнали! – удивился Трюден. – Его мать видела ее. Несомненно, она…

— Я устроил так, чтобы ее увидели, а сама она не увидела ничего. Наше давнее знакомство с Данвилем подсказало мне, что подобный эксперимент окажется полезным, а работа в полиции помогла провести его. Я увидел карету у дверей и дождался, когда старая дама спустится. Когда она садилась в экипаж, я повел вашу сестру прочь, но проследил, чтобы ее было видно из окна кареты, когда она тронется. Одна секунда решила все – и опыт оказался полезным, в полном соответствии с моими расчетами. А теперь довольно об этом. Возвращайтесь к сестре. Никуда не выходите до отъезда ночного почтового дилижанса в Руан. Подумав, я купил вам два билета. Поезжайте, вернитесь в свой дом, а меня оставьте здесь – мне нужно исполнить поручение, которое доверил мне хозяин, и узнать, чем все кончится у Данвиля с матерью. Я постараюсь выкроить время, хотя бы один день, чтобы приехать и попрощаться с вами в Руане. Ба! Не благодарите. Дайте руку. Восемь лет назад мне было стыдно принимать ее, зато теперь я вправе пожать ее от всей души! Вам туда, а мне сюда. Предоставьте мне возню с шелком и атласом и возвращайтесь к сестре – помогите ей собраться на ночной дилижанс.

Прошло еще три дня. Вечереет. Роза, Трюден и Ломак сидят рядом на скамье с видом на извивы Сены. Перед ними расстилается давно знакомый пейзаж, все такой же прекрасный, – он ничуть не изменился, словно в последний раз они смотрели на него лишь вчера.

Они беседуют, серьезно, вполголоса. Их сердца полны общими воспоминаниями – воспоминаниями, о которых они не спешат говорить вслух, но шестое чувство подсказывает каждому из них, что остальные разделяют их. Сидящие у реки завладевают беседой по очереди, но кто бы ни говорил, речь идет, словно бы по уговору, только о будущем.

Уже темнеет, и Роза первой поднимается со скамьи. Они с братом украдкой обмениваются понимающими взглядами, а затем она обращается к Ломаку.

— Позвольте мне пригласить вас в дом, и поскорее, – просит она. – Я мечтаю кое-что показать вам.

Брат дожидается, когда она отойдет подальше, и с тревогой спрашивает, что произошло в Париже в тот день, когда они с Розой уехали.

— Ваша сестра свободна, – отвечает Ломак.

— То есть дуэль состоялась?

— В тот же вечер. Они должны были стрелять одновременно. Секундант генерала утверждает, будто Данвиль был парализован ужасом, а его собственный секундант – будто он был полон решимости отважно встретить смерть, добровольно подставившись под пулю человека, им оскорбленного. Что тут правда, я не знаю. Одно несомненно: Данвиль не разрядил пистолет и пал от первой пули противника – и больше уже ничего не сказал.