Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 168 – Уильям Уилки Коллинз

В этом случае мне незачем было расстраивать мисс Рейчел, сообщать ей всю правду – ведь и недели не прошло со дня смерти ее матери, по которой она еще носила траур. В первом же случае промолчать значило потворствовать браку, который сделает ее несчастной на всю жизнь.

Мои сомнения рассеялись, когда я приехал в лондонскую гостиницу, где, как мне стало известно, остановились миссис Эйблуайт и мисс Вериндер. Они сообщили мне, что на следующий день едут в Брайтон и что их должен был сопровождать мистер Годфри Эйблуайт, однако что-то ему помешало. Я сразу же предложил, что поеду с ними вместо него. Когда я думал о Рейчел Вериндер, то колебался, говорить ли ей всю правду. Однако стоило мне ее увидеть, как решение было незамедлительно принято – я обязан рассказать ей все как есть.

Случай представился на следующий же день после приезда в Брайтон, во время нашей совместной прогулки.

— Могу я поговорить с вами о вашей помолвке? – спросил я.

— Да, – равнодушно ответила она. – Если у вас нет темы поинтереснее.

— Надеюсь, вы простите старого друга и слугу вашей семьи, мисс Рейчел, если я позволю себе спросить: вы выходите замуж по любви?

— Я выхожу замуж от отчаяния, мистер Брафф, в надежде на тихую пристань, которая сможет примирить меня с жизнью.

Сильно сказано! За этими словами, подумал я, скрывается нечто, похожее на романтические отношения. Впрочем, я преследовал свою цель и не хотел (говоря нашим юридическим языком) «отклоняться от магистральной линии».

— Мистер Годфри Эйблуайт едва ли думает так же, как вы, – сказал я. – Уж он-то женится по любви, не правда ли?

— Он так говорит, и у меня нет оснований ему не верить. После всего того, что я ему рассказала, он бы вряд ли на мне женился, если б меня не любил.

Бедняжка! Ей даже в голову не могло прийти, что мужчина женится из эгоистических и корыстных соображений. Теперь задача, которую я себе поставил, показалась мне куда более сложной.

— На мой старомодный взгляд, мисс Рейчел, ваши слова кажутся мне довольно странными.

— Чем же?

— Тем, что о своем будущем муже вы говорите так, будто не вполне уверены в искренности его чувства. У вас что, есть причины в нем сомневаться?

Девушка на редкость проницательная, Рейчел сразу же заметила по перемене в моем голосе, по тому, какой вопрос я ей задал, что в нашем разговоре я преследую какую-то свою тайную цель. Она остановилась, высвободила свою руку из моей и в упор на меня посмотрела.

— Мистер Брафф, вы хотите мне что-то сообщить о Годфри Эйблуайте? Говорите же.

Я слишком хорошо ее знал: отговориться мне не удастся. И я ей все рассказал.

Она опять взяла меня под руку и медленно двинулась дальше. Я чувствовал, что с каждым шагом она машинально все сильнее опирается на мою руку, я видел, как Рейчел, слушая меня, становится бледнее и бледнее, при этом она ни разу не произнесла ни слова. Потупившись, она шла рядом со мной, но была так поглощена своими мыслями, что не отдавала себе отчет в моем присутствии, в том, что происходит вокруг. Рейчел ушла в свои мысли с головой; можно сказать, похоронила себя в них.

Я не пытался ее отвлекать, ей надо было дать время прийти в себя – ее нрав я изучил неплохо.

Если девушка узнаёт от вас какую-то интересную новость, она сначала обязательно задаст вам массу вопросов, а потом убежит обсудить эту новость с любимой подругой. Рейчел же в схожих обстоятельствах никому ничего рассказывать не станет и, оставшись наедине с собой, глубоко задумается. Для мужчины подобная отрешенность – достоинство, для женщины же – недостаток, ведь она тем самым оказывается в моральном вакууме и обрекает себя на превратное толкование своего поведения. Подозреваю, что и я придерживаюсь на этот счет того же мнения, что и остальные, – но не в случае с Рейчел Вериндер! На мой взгляд, отрешенность – одна из положительных сторон ее характера. Почему я так считаю? Частично потому, что она вообще мне нравится, я ею восхищаюсь, а отчасти потому, что подозревать ее в пропаже Лунного камня значило бы не знать, что она замкнута и отрешена. Сколь бы очевидной ни была ее причастность к таинственной краже индийского брильянта, какой бы чудовищной ни была одна мысль о том, что она на такое способна, я тем не менее ни минуты не сомневался: в случае с Лунным камнем она не сделала бы ничего предосудительного до тех пор, пока, наедине с собой, тщательно не продумала свои действия.