Книга Госпожа Сим – киллер, страница 95 – Джиён Кан

— Что-то случилось?

Я свернул трубочкой деньги, заработанные на угольных брикетах, и протянул очкарику:

— У меня к вам одна просьба. Я слышал, что у вас прекрасный почерк.

Студент, сконфузившись, пересчитал деньги и с неохотой согласился. Два часа спустя он отдал мне письмо, написанное каллиграфическом почерком, которое покорило бы любую женщину. Теперь дело оставалось за малым: найти подходящий момент и поднабраться смелости, чтобы вручить письмо Сохве. Я не мог когда вздумается зайти в комнату незамужней девушки, как и бесконечно ждать ее у ворот, учитывая, что у нее было плавающее расписание занятий. Так я провел несколько дней с письмом в руках.

— Расцветшие из-за любви из-за нее же и гибнут.

Похоже, после женитьбы Хан Пёнпхаль растерял всю свою мудрость. К чему он это сказал? С какой стати мне погибать от любви, когда я ни разу даже из-за нее не расцветал? Впрочем, он подал блестящую идею: засунуть письмо в дверную щель, пока Сохва на занятиях, и пригласить ее на свидание после того, как она вернется и прочтет его.

Пока Сохва была в университете, я оставил письмо и сразу побежал в прачечную. Я планировал взять напрокат приличную одежду вместо чертового спортивного костюма, который носил каждый день как униформу. В прачечной обнаружилось несколько весьма элегантных костюмов: владельцы их так и не забрали. После того как я оплатил услуги прачечной и внес небольшую плату за прокат, хозяин любезно, но по большому секрету одолжил мне костюм. Костюм, хоть и слегка великоватый, был стильной двойкой от «Бакингем». Черный, в серебряную полоску. Чтобы наше первое свидание прошло идеально, я сразу, только вернувшись домой, начал обзванивать приятелей, слывших бабниками и плейбоями. Я узнал много нового: например, что пройти вместе вдоль каменной стены дворца Токсугун – к расставанию, также мне рассказали о ресторане, известном вкусным шницелем тонкасы, уютных кафе с коктейлями и разливным пивом, о службах такси, которые не берут дополнительные деньги за подачу машины, если стоимость поездки превышает три тысячи вон. Оставалось только, чтобы Сохва пришла с учебы, чего я с нетерпением ждал.

В нашем пансионе ужин подавали к семи вечера. Если в течение часа постоялец так и не объявлялся, то в этот день его больше не кормили. К восьми Сохва все еще не вернулась. Я вертелся перед зеркалом и бесконечно повторял знаменитый рекламный слоган «Если костюм, то „Бакингем“!», но какой толк от этого костюма без Сохвы?

Пошатываясь, она вернулась только после десяти вечера. От ее былой элегантности не осталось и следа: Сохва, весело хихикая, нетвердыми шагами прошла к себе. Спрятавшись за балкой, я украдкой наблюдал, заметит ли она мое письмо. Сохва с силой распахнула дверь, и письмо, застрявшее в дверной щели, тут же упало на пол. Ее красивые белые руки подняли конверт. Потом она обернулась, огляделась и скрылась в комнате. Было уже слишком поздно, поэтому я решил отложить свидание и пошел к себе. Там меня ждал Хан Пёнпхаль. Он в одиночестве пил пиво.

— Судьба редко считается с нашими желаниями.

Он фальшиво улыбнулся и подвинулся, уступая мне место.

— Сократ сейчас в гробу перевернулся.

Я снял костюм и повесил его на вешалку. Хан Пёнпхаль, отчего-то довольный, сыпал высокопарными выражениями в духе: «Я влюблен, следовательно я дурак», «Любовь – мать всех несчастий».