Книга Госпожа Сим – киллер, страница 97 – Джиён Кан

Примерно когда Хан-младший сделал свои первые шаги, Ли Окча вернулась в отчий дом. Поскольку она ушла вместе с залогом, оставленным за комнату на крыше, то Хан Пёнпхаль, таща с собой один потрепанный тюк вещей, обосновался в пансионе. Вместе с тем мои раны от несчастной любви начали потихоньку затягиваться. Я снова сидел дома с Хан Пёнпхалем и продвигался в изучении вопроса истинного супружества, способного спасти человечество. В тот день мы листали сборник известных цитат и заменяли в них ключевые слова на «любовь» или «замужество», получая новые бессмысленные фразы.

— Санхо! Сходи на почту, отправь телеграмму, – послышался из-за двери мамин окрик.

Как ни странно, она не использовала в этот раз ни единого ругательства. По ее тону, не терпящему возражений, я понял: случилось что-то серьезное, и поднялся со своего места.

— Что и куда телеграфировать?

Мама протянула мне листок, вырванный из телефонного справочника. На нем бы адрес: уезд Хэнам, провинция Чолла-Намдо. Получателем значился Пак Чхольгон.

— Сохва умерла. Вчера за ужином она пожаловалась, что у нее болит живот, а сегодня по пути в университет у нее лопнул аппендикс. Парень отвез ее в местную клинику, там сказали, что начался перитонит. Где-то в обед ее перевезли в университетскую больницу, но она умерла, даже не доехав до операционной. Горе-то какое!

В груди болезненно, все равно что аппендикс у Сохвы, разорвались мои раны от неразделенной любви, которые, как я думал, уже давно зажили. Прощание прошло в университетской больнице недалеко от нашего пансиона. Отец Сохвы оказался рыбаком. Разумеется, сам он рыбаком не представлялся, но об этом явственно говорили обгоревшая кожа и узловатые руки, даже его слезы пахли морем.

— Это ужасно, – сказал мне очкарик в крематории, встав прямо у меня за спиной в конце церемонии.

— Конечно, сейчас очень тяжело, но время лечит, – постарался я его утешить так спокойно, как только мог.

— Не в этом дело. Отец Сохвы уже несколько дней просит меня заключить с ней посмертный брак. Не могу же я ему отказать без веской причины. Не знаю, что делать.

Очкарик просил у меня совета, утирая слезы и сопли с лица. И именно в этот момент я наконец-то прозрел. Живые люди вступают в брак без любви ради развития человечества, и только после смерти они находят вторую половинку и обретают подлинное счастье. За чертой уже нет ни войн, ни других распрей, так разве любовь после смерти не есть поистине мирный союз, свободный от боли и слез?

— Ну так женись.

— Не хочу. Как можно жениться на духе покойницы? Я-то вполне себе жив и здоров. У меня от одной мысли мороз по коже.

Я прекрасно его понимал. Брак с покойником у живого человека вызывает диссонанс. Но если очкарик тоже умрет, то это будет уже совсем другая история. Получится равноправный и гармоничный союз двух мертвецов.

Месяц спустя очкарик выбросился из поезда по пути в отчий дом, куда ехал, чтобы поделиться радостными новостями о своем трудоустройстве. Конечно, создание гармоничного союза потребовало активной помощи и поддержки с нашей с Хан Пёнпхалем стороны. Я сказал очкарику, что мы хотим отправиться с ним, чтобы поглядеть на реку Сомчжинган, и, кажется, очкарик обрадовался, что у него появились попутчики. Хан Пёнпхаль угостил его сигаретой и позвал покурить между вагонами поезда. В то время пассажирам еще разрешали открывать окна и двери вагонов. Тело очкарика разорвало на тысячи кусочков. Пара человек в белых одеждах пинцетом собрали остатки его плоти в пластиковый пакет, а самый большой фрагмент передали родителям. «Вы узнаете подмышку вашего сына?» – спросили их. Родители незамедлительно грохнулись в обморок, видимо, оттого, что узнали ее. И прежде чем закончился тот год, очкарик и Сохва заключили в тихом буддийском храме вечный брачный союз. Это был весьма грустный, но красивый хеппи-энд.