Книга Госпожа Сим – киллер, страница 138 – Джиён Кан

Чинсоп с недоумением смотрел на этих двоих.

— Так ты поэтому вложил нож в руки ребенка, которого ждало светлое будущее? – Голос Сим Ынок слегка дрожал.

— Он сам сделал свой выбор.

— И я должна тебе поверить?

Не в силах сдержать гнев, госпожа Сим задрала юбку, выхватила нож и бросилась на На Ханчхоля. Чинсоп, который больше не мог просто стоять и смотреть, как мама совершает убийство, подскочил ко мне и приставил нож к горлу. Холод пронзил мое тело, как удар электрического тока. Наверное, тот же страх испытывали все, кого я зарезал. Но я быстро понял, что нож, зажатый в руке Чинсопа, был грубо сделанным муляжом для театральных постановок. Вероятно, даже сам Чинсоп не знал об этом. Сейчас На Ханчхоль рисковал своей жизнью, чтобы вытащить госпожу Сим из этого ада. Наша с ним цель совпадала.

Сим Ынок всегда работала обычным кухонным ножом, который можно найти где угодно. Из-за того, что она точила и полировала его каждое утро, лезвие было настолько острым, что разрезало бы и лист бумаги. Но сейчас в ее руке оказался не привычный нож, а ржавый клинок, когда-то пронзивший легкие старика, заказанного собственным сыном. Поняв, что нож, нацеленный На Ханчхолю в грудь, непривычно лежит в руке, Сим Ынок перевела изумленный взгляд с тупого лезвия на меня.

Чинсоп выхватил нож и приставил его к горлу Пак Тхэсана чуть пониже кадыка.

— Мама, пожалуйста, опусти нож. Умоляю! – завыл он.

Руки и губы сына были мертвенно-бледными. Но я не могла выполнить просьбу Чинсопа. Если бы я отступила, его мечта разлетелась бы на мелкие осколки. Пока На Ханчхоль сверлил сердитым взглядом лицо Чинсопа, искаженное страданиями, я задрала юбку и выхватила нож. Но оказалось, что это был не мой кухонный нож. В руке лежал ржавый клинок с зазубринами на лезвии. На его кончике так же, как и на ноже, когда-то подаренном мне Пак Тхэсаном, был выгравирован китайский иероглиф, обозначающий фамилию «О».

Я уперлась кончиком лезвия в грудь На Ханчхоля. И нож, будто только этого и ждал, треснул пополам и упал на пол.

Они даже не заметили, как мы с Чунги открыли дверь – так и стояли в комнате, разделившись на два лагеря, и буравили друг друга взглядом. Нож Сим Ынок был нацелен на грудь того самого мужчины, фотографию которого показывала мне Хон Мисук, а симпатичный высокий парень держал нож у горла Пак Тхэсана. Вдруг нож в руках Сим Ынок разломался пополам и упал на пол.

— Мама! – крикнул в сторону Сим Ынок парень.

Выходит, он сын госпожи Сим? Хотя это абсолютно не важно. У меня была своя цель. На Ханчхоль в явном замешательстве нагнулся, как будто собирался поднять обломки ножа, и в этот момент я нажала на спусковой крючок. Бах! И еще раз. Бах!

Произведя два выстрела, я не устояла на ногах из-за отдачи и оказалась в объятиях Чунги, шагнувшего в комнату после меня. Уши заложило, и я перестала что-либо слышать. Ни пронзительного крика, ни прерывистого дыхания, как в кино, ни предсмертных слов, ни проклятий. Когда пули вылетели из дула, я осторожно приоткрыла зажмуренные глаза.

На Ханчхоль сидел на полу с круглыми от удивления глазами. Он прижимал руку к правому боку, но крови я не заметила. Сим Ынок отодвинула его ладонь и попыталась найти входное отверстие.

— Судя по тому, что оба выстрела холостые, это полицейское оружие.