Книга Дрессировка чужих мышей, страница 19 – Дарья Донцова

— Не знаю, – честно ответила я. – Может, омлет?

— Он трясется, – пробормотал Димон, – тот, что на тарелке.

— Еда не способна двигаться, разговаривать, она не живая, – возразил муж.

— Ой! – воскликнула я, во все глаза глядя на «зефирку», – а эта на части разваливается, и ткнула пальцем в розовую штуку на своей тарелке. Неизвестная пища подпрыгнула, упала со стола на пол прямо перед мордой Пафнутия. Тот уставился на это нечто.

— Наверное, мне показалось, – тихо сказала я, – но еда удрала.

— Фарфор скользкий, – сказал муж, – полагаю, посуда неровно стояла, поэтому завтрак скатился к краю и просто свалился.

— А не понять, что так бодро утопало! У Пафнутия такое выражение морды лица, словно он увидел жуть страшную, – произнес Димон.

Я глянула на любимчика Дюдюни. Пес сидел, выпрямив спину, передние лапы он сложил на груди, вытаращил глаза, приоткрыл пасть, опустил уши и вдобавок начал трястись.

— Бедный парень, похоже, перепугался, – встревожилась я.

И тут из кухни с чайником в руке вышла Зиночка. Она радостно заулыбалась:

— Съели? Как вам? Кому чаек? Кому кофеек? Все готово.

— Простите, уважаемая Алевтина, – начал мой супруг, – что у нас сегодня на завтрак?

Но Зина уже умчалась.

— Ваня, временную помощницу зовут Зинаида, – сказал Димон.

Я обрадовалась, спасибо Коробкову, очень не люблю делать замечания супругу.

— Не так ее назвал? – смутился он.

— Ты вроде произнес «Алевтина», – уточнил Коробков.

— Некрасиво, однако, – расстроился мой супруг и заулыбался. – Спасибо, дорогая!

Зиночка, которая в это мгновение притащила кофейник, украсилась очередной улыбкой.

— Рада стараться, Петр Никандрович!

Мне стоило больших усилий сохранить спокойное выражение лица. А Димон решил увести беседу в безопасную зону, такую, где не придется обращаться друг к другу по имени-отчеству.

— Нас замучило любопытство! Что этакое, белое и розовое, лежало на тарелках?

— Самое главное для тела – сохранить коллаген, – затараторила Зина. – А в каком месте его взять? В чистом виде нигде! Но можно съесть нечто, оно поможет организму сделать набор необходимых веществ для самостоятельного синтеза коллагена! Рекордсмен среди всех таких продуктов – японская морская водоросль Ревоняму!

Мы замерли. Я отмерла первой и повторила:

— Морская водоросль? Ревоняму?

— Да, да, – еще шире заулыбалась Зиночка, – еда – это кирпичи организма, но она может и убить! Например, сахар – чистый яд! Он уничтожает сердечно-сосудистую систему.

Мой язык, забыв спросить разрешение у хозяйки, произнес:

— А я очень люблю шоколад.

— Замечательно! – закивала Зиночка, – никто его и не запрещает. Неполезные вкусности нельзя навсегда убирать из рациона, тогда начнется едальная депрессия.

— О! – воскликнул Димон, – как только Лапуля вернется, привезу ее сюда. Пожалуйста, объясните моей жене про жральную депрессию! А то она норовит у мужа все отнять.

— Едальную, – поправила его Зиночка. – Но я не допущу отсутствия у вас полезного. На завтрак сегодня два блюда. Первое! Самые лучшие из всех коллагенобразующих японские водоросли Ревоняму!

— Японские, – повторила я. – Где вы их раздобыли?

— В магазине «Нам нужно ваше здоровье», – объяснила Зина. – Они живут как в воде, так и на суше. Вижу пустые тарелочки. Понравились морские растения?