Книга Попечительница, страница 179 – Наталья Шнейдер

— Григорий Иванович знает, что вы здесь?

— Нет.

— Понимаю. — Он помедлил. — Анна Викторовна, в прошлый раз вы просили меня молчать. Я молчал. Григорий Иванович… был сильно недоволен.

— Мне жаль, и мне не следовало ставить вас в такое положение. Поэтому сейчас я говорю, что пришла к вам не как жена губернатора, а как благотворительница. И вы имеете полное право отказаться.

Он ответил не сразу.

— Прежде чем соглашаться или отказываться, я хочу знать, чего именно вы от меня ждете.

— Того же, о чем мы договаривались с Григорием Ивановичем. Измерять давление всем, кто пожелает. Записывать показания. Объяснять, что пока никто точно не знает, что значат полученные числа. И никаких назначений — ни лекарств, ни кровопусканий.

— Никаких назначений, — повторил он.

— Ярмарка — не лечебница.

Генрих Иоганнович долго молчал, глядя на скелет под колпаком.

— Анна Викторовна, позвольте узнать, зачем вы давали Светлане Сергеевне глоноин?

— Я не давала ей ничего подобного.

— Григорий Иванович утверждает, что видел записи, сделанные вашей рукой.

Которые я взяла в гостиную — записи динамики давления и схваток. И нитроглицерин там тоже был. Я магнезию-то я спрятала, а эти записи бросила их на стол и забыла. А он прочел… но потом, видимо, кровотечение и швы сбили его с мысли.

— Нитроглицерин.

— Пироглицерин, — уточнил Генрих Иоганнович. — Так назвал его синьор Собреро. Или глоноин, как называет его доктор Геринг из Филадельфии. Гомеопат. Синьор Собреро попробовал каплю на язык и несколько часов мучился жесточайшей головной болью. Приливы крови к голове, пульсация в висках, покраснение лица — господин Собреро описывал все это. Господин Геринг намерен использовать глоноин в сильном разведении, чтобы лечить такие состояния по принципу подобное подобным.

Гомеопатия. Вот почему Краузе тогда решил, будто я ею увлеклась!

— Вы читали работы господина Геринга? — спросил Генрих Иоганнович.

— Нет, — сказала я. — Не читала.

— Тогда позвольте спросить, откуда вы взяли, что это вещество можно давать больной?

— Я проверила его на себе. Разведенное, но не как это делают гомеопаты. Если от одной капли краснеет лицо, значит, сосуды расширяются. А если сосуды становятся шире, но крови остается неизменное количество, значит, давление падает. Я измерила себе давление…

— Тем прибором, который изобрел ваш супруг? Жаль, я не могу сделать себе такой.

«Я могу заказать для вас», — закрутилось у меня на языке, но я сдержалась. Это слишком походило бы на взятку. Закажу в любом случае — Андрей говорил, где что брать, соберу и подарю. После ярмарки. Городской больнице, но не лично Генриху.

— Именно. Потом взяла пироглицерин, разведенный в спирте так, чтобы в капле была сотая доля грана, приняла каплю и начала замерять.

Генрих Иоганнович смотрел на меня так, будто перед ним села кошка и стала человеческим голосом излагать теорию струн.

— Но почему вы решили, что Светлане Сергеевне необходимо такое средство?

— Судите сами. Григорий Иванович измерял ей давление и получил сто пятьдесят на девяносто пять. Я тоже измеряла, Светлане Сергеевне было любопытно. Сто сорок и девяносто. А после родильных судорог давление подскочило до двухсот на сто двадцать. И тогда я вспомнила…

Дыр в моем рассказе было больше, чем в последней главе детектива. Но я по-прежнему была губернаторшей, а Генрих Иоганнович — небогатым городским доктором.