Книга Попечительница, страница 147 – Наталья Шнейдер

Андрей ничего не сказал, просто держал. И я молчала.

За дверью кто-то прошел по коридору, на улице прокричал петух, заржала лошадь. Жизнь продолжалась, и ей было совершенно все равно, что у одного конкретного губернатора и его жены за день прибавилось еще немного забот.

Дыхание наконец выровнялось. Я оторвалась от плеча Андрея, выпрямилась.

— Спасибо. Кажется, я пришла в себя.

Руки разомкнулись не сразу.

— Это мне следует тебя благодарить.

Я удивленно подняла глаза. Андрей чуть пожал плечами.

— Утром я думал, что разбираться со всем этим придется одному. А тут еще доктор…

Оказывается, экзоскелет работает в обе стороны.

Я поцеловала его в щеку и поднялась. На этот раз ноги держали.

— Спасибо, — повторила я. — Не буду больше отнимать у тебя время. Тебе нужно возвращаться в присутствие.

Андрей легонько сжал мои пальцы, прежде чем встать.

Марфа встретила меня у дверей будуара, как и всегда.

— Визитное платье, — велела я. — Темное.

Первой была Белозерова с ее благотворительным обществом. Да, я помнила, что Софья Андреевна стала меньше разъезжать по визитам из-за поста и племянницы, однако в ее доме жизнь била ключом. Именно из-за племянницы. Мало того, что новое лицо в городе, так еще и запретили бедняжке выезжать в свет. Совершенно необходимо, чтобы свет заезжал к ней как можно активней, не давая ни заскучать, ни отстать от жизни.

— Христово подаяние для тюремного замка, — задумчиво повторила Белозерова. — Хорошо, что вы вспомнили о нем в этом году. Конечно, я дам знать дамам. А вы, если вас не затруднит, напишите вечером, у кого были. Одних не стоит беспокоить дважды, другие подают охотнее, когда знают, что губернаторша уже побывала у соседей.

— Обязательно напишу, — пообещала я. — Могу я проведать Светлану Сергеевну?

— Конечно. Она будет рада вам. Только непременно нажалуется на меня. — Белозерова улыбнулась. — Признаюсь, на ее месте я бы тоже жаловалась.

Да я бы сама ныла и извела всех вокруг, если бы мне пришлось лежать в постели уже… больше трех недель! Даже понимая все риски. Соблюдать-то назначения я бы соблюдала, но мой и без того непростой характер такое издевательство вряд ли бы улучшило.

А Светлане толком никто ничего не объяснил. Я — потому что у меня не было доказательств. Григорий Иванович — чтобы не пугать и не расстраивать будущую мать. Доктор велел лежать — и все тут.

— Анна Викторовна! Хоть вы им скажите! — Светлана приподнялась на подушках, едва я переступила порог. — Лежи, лежи, лежи. Тетушка не пускает, доктор не пускает. Я сказала отцу Павлу, что хочу на Пасху к заутрене, а он меня благословил — лежать!

— Отец Павел мудрый человек.

— Вы с ними заодно!

— Безусловно.

— Ну рассудите сами: я чувствую себя преотлично. Голова не болит, не кружится, мушек перед глазами нет. Даже не тошнит, как в первые месяцы. Григорий Иванович ссылается на какие-то альбумины и велит лежать, и все ему поддакивают. Мне рожать не раньше чем через месяц и потом еще лежать не меньше двух недель?

— Зачем вам лежать две недели после родов? — оторопела я. — Даст бог, все пройдет благополучно и подниметесь в тот же день.

— Что вы! — Светлана, кажется, была ошарашена куда больше моего. — Если рано подняться с постели после родов, опустится матка! И родильная горячка может случиться.