Книга Попечительница, страница 121 – Наталья Шнейдер

— Запиши, пожалуйста. Что вспомнишь.

— Что именно?

— Все, что вспомнишь. Даже если обрывочно. Только не историю.

— Постараюсь, — кивнула я.

Вот так, совершенно незаметно, у меня появилась еще одна работа.

Через несколько дней Андрей принес в гостиную небольшой деревянный футляр, похожий на коробку с шахматами — разве что пропорции немного другие, чуть больше альбомного листа. Светлое дерево покрывал слой воска, дающий глубокий, неброский блеск. Латунные петли, маленький крючок на коротком торце.

— Что это? — полюбопытствовала я.

Он улыбнулся и раскрыл футляр.

Крышка откинулась под прямым углом и осталась стоять вертикально. По внутренней стороне шла тонкая стеклянная трубка, внизу она изгибалась, уходя в резервуар, сейчас отливавший металлическим блеском. Между резервуаром и трубкой стоял крошечный стеклянный же кран. Рядом с трубкой на дереве виднелась вырезанная шкала — от нуля до трехсот. Миллиметров, судя по всему.

От небольшого расширения рядом с резервуаром отходила резиновая, или, как здесь говорили, гумми-эластичная трубка. Она тянулась к свернутой тканевой манжете. От манжеты тянулась вторая трубка, соединенная с грушей.

— Господи, — выдохнула я.

В медицинском кабинете детского дома, где я росла, было что-то похожее. Конечно, футляр был пластиковый, а не полированного дерева, резина выглядела старше меня, а как медсестра разбирала цифры на стершейся шкале, мне тогда и вовсе казалось неясным.

Когда я училась, таких уже не было. Исчезли вместе с кучей другого оборудования, не требовавшего батареек, программного обеспечения и сервисного обслуживания.

— Ты все-таки его сделал. — Я погладила теплое дерево.

Подняла взгляд на Андрея. Слов не хватало.

Он отступил на шаг.

— Если ты сейчас отреагируешь так же, как на сборник, испытание прибора придется отложить до завтра. В лучшем случае.

Я попыталась изобразить возмущение — не вышло, расплылась в улыбке.

— Ты недооцениваешь мою профессиональную выдержку.

— Я опираюсь исключительно на эмпирические наблюдения.

— Одно наблюдение — не статистика.

— Однако оно воспроизводимо. И я рассчитываю накопить выборку.

Я сморгнула невесть откуда взявшиеся слезы. Андрей шагнул ко мне.

— Анна? Я сказал что-то не то?

Я шмыгнула носом.

— Нет. Я просто становлюсь сентиментальной.

Он улыбнулся, провел кончиками пальцев по моей щеке, стирая слезу. Зачем-то откашлялся.

— Смотри. Сейчас ртуть заперта.

Он повернул краник рядом с резервуаром, и ртуть потекла в капилляр и замерла на нулевой отметке.

— После того, как закончишь измерение, нужно будет наклонить прибор, чтобы ртуть стекла в резервуар, и закрыть кран. — Он показал, как именно наклонить, но закрывать не стал. — Вот здесь, — он ткнул в латунную втулку между грушей и трубкой, — обычный шариковый клапан, как в любом насосе. С другой стороны отверстие придется закрывать пальцем, когда нагнетаешь воздух. Если хочешь, можно сделать клапан и там, но чем больше деталей, тем меньше надежность.

— Я вполне справлюсь и пальцем, — кивнула я.

— Вот этот винт для стравливания воздуха, — показал он.

Развернул манжету.

— Сперва я думал о пряжках, но решил, что это неудобно. Так проще.

Тканевая оболочка была раза в два длиннее резиновой камеры. И на конце ее по центру торчал крючок, а по ткани шел ряд металлических петель на расстоянии примерно в палец одна от другой.