Книга Венец из волчьих ягод, страница 303 – D. Scriptor

Варасса вырядился в длинную шубу из угольно-черного меха. Одежда пахла обработанной шкурой и немного пылью. Принц огладил воротник и поморщился. Красногорье на всю Миагеру было известно своими промыслами, отстрел животных тут строго регулировался князем, но ни для кого не было секретом, что по всей территории Северных Берегов, богатым пушным зверьем, шастают браконьеры, желающие отхватить кусок побольше да пожирнее.

В Эголле охота была запрещена. Женщины никогда не интересовались убийствами, а заезжих мужчин обязывали соблюдать законы. Любое нарушение — казнь, независимо от подданства. Какое грязное лицемерие.

Вар покинул покои и двинулся в сторону главной теремской лестницы. Он хорошенько запомнил внутреннее устройство княжеской обители еще вчера, поэтому сейчас без труда вышел туда, что Сильванна назвала санями.

Было тихо. Кажется, слуги только просыпались, весь шум доносился со стороны кухонь и бань, поэтому Варасса не боялся наткнуться на кого-то еще. Раннее утро пахло морозом и остывшим деревом. Воздух еще не нагрелся от живого дыхания, и весь мир до сих пор спал. Вар прикрыл глаза и прислушался. Он не помнил, когда слышал подобную тишину. Наверное, так же тихо было в вечер, когда принц вернулся с мыса Никса, и ни одна живая душа не вышла навстречу его истекающему кровью телу. Ни одна кроме Сильванны которая не шла, она бежала, задыхаясь от гнева и ужаса.

В тот миг Варасса поверил в то, что останется жив.

Он открыл глаза, когда услышал мягкую поступь и узнал запах углей и снега. Сильва кралась со стороны лестницы, воровато оглядываясь по сторонам, и в этом было какое-то особое очарование, присущее только ей. На княжне была пестрая рысья шуба с капюшоном, валенки и рукавички, пришитые к манжетам на шнурок. Вар невольно залюбовался.

— Ты похож на медведя, — шепотом выдала она, окинув его с ног до головы. Почему-то ее губы расплылись в улыбке, словно Сильванна знала какую-то особую тайну.

— Я видел медведя на Оленьем полуострове, — неожиданно вспомнил Варасса, и княжна удивленно хмыкнула. — Совсем близко. На границе леса и лагеря… Не думал, что медведи вообще водятся в Восточных Лесах.

— Там водятся оборотни, — тихо отозвалась Сильва и, не дождавшись ответа, схватила его за руку и потянула к дубовым дверям. — Сейчас утренняя смена караула. Не хочу отчитываться перед отцовскими псами, — она скривилась, и Вар понимающе кивнул, молча последовав за ней.

В лицо ударило снегом и холодом. Предрассветные сумерки до сих пор лежали на крыльце княжеского терема, хотя далеко в небе уже занималась морозная заря. Дышалось паром. Вар вобрал полную грудь колкого воздуха и едва не закашлялся под веселое фырканье Сильванны. Она до сих пор держала его за руку и, кажется, не собиралась отпускать.

Они обошли терем через двор, не наткнувшись ни на одного дружинника. Мертвая тишина терема сменилась тишиной ближайшего леса — шумели деревья и кричали вороны, чирикали снегири и синцы. И кругом был снег, он лежал пластами и сугробами, хрустел и сверкал, казалось, был живым, но спящим чудовищем, огромным, как целый мир. Варасса почти с детским восторгом оглядывался и понимал, что ночью вид совершенно иной, сплошная тьма не давала увидеть того, что он видел сейчас.

— Тебе нравится в Красногорье? — неожиданно спросила Сильванна, выпустив его ладонь. Вар встретился с ее взглядом.