Книга Венец из волчьих ягод, страница 136 – D. Scriptor

Раскаленная сталь полоснула по спине, прожигая до кости. Варасса дернулся, до крови прикусив губу. Перед глазами плыло, но принц не мог себе позволить потерять сознание. Не сейчас, не при ней. Злой взгляд метнулся в сторону матери, но Каланта только дернула подбородком, безмолвно приказав Ульве хлестать сильнее. Легионерша послушалась, ударив так, что Вар вскрикнул, не сумев сдержаться. Боль, боль, боль. Метка пылала, все тело потряхивало, но принц стоял на ногах, заливался слезами, но не смел сдаваться. В его сердце жила сила, терпеливо ждущая своего часа.

«Я выясню, кто мог пойти на такую низость, обещаю вам, принц. Любитель подслушивать получит по заслугам. Прошу прощения, мне нужно было быть осторожнее».

Варасса выгнулся, когда прут снова огрел его по спине. Что-то хлюпнуло и разорвалось. Нестерпимая, ужасная боль обрушилась на него каскадом, и всем, что удерживало его в сознании, был лик Сильванны. Принц чувствовал языком кусок откушенной изнутри щеки и про себя повторял строки из письма, которое обнаружил несколькими днями ранее. Из письма, которое, перечитывая, уже истер до дыр.

«Вы должны понимать, что это большой риск. Я хорошо понимаю это и сама, но не могу проститься с вами, не сказав и слова. Прошу, сохраните в тайне мое послание. Любой ценой».

Он сохранил. Сжег капсулу из плотной бумаги, служащую конвертом, а само письмо сложил в несколько раз и спрятал в ракушку на самое дно своей сумки. Никто не узнает о том, что наследница трона Эголы пишет к изменнику.

«Не задавайтесь вопросом, как я смогла передать письмо. Главное, что оно у вас. Я не считаю это глупостью, потому что глупостью будет отрицать содеянное. Мне не все равно на то, что вами происходит, это правда. Вы доверили мне свою тайну, а я доверю свою. Я обещаю вам, что по возвращению в Эголлу все изменится. Просто вернитесь,— тут ее почерк чуть искривился, словно Сильванна долго думала над следующими словами, — ко мне».

Вернитесь ко мне. Ко мне.

Удар. Варасса захрипел, кровь тонкой струйкой вытекла из его рта, капнув на землю. Ноги тряслись от бессилия, и принц на последнем издыхании заставлял себя стоять. Осталось двадцать шесть ударов. Половина. Человек мог умереть после двадцатого. Вар стиснул зубы. Он уже не чувствовал спины, знал лишь, что кожа там теперь висела ошметками. Гоблинское тело исцелится за пару недель, но шрамы останутся навсегда, уродливое напоминание материнской любви.

Пленники сумели сбежать, и это то единственное, что не давало изгрызть себя виной. Все-таки Варасса сохранил их жизни, пусть не сам, но все же не ошибся выбором. Принцу хватило дури рассмеяться в лицо королеве, когда она спросила, не он ли посмел освободить лазутчиков. Вар с ядом на губах прошептал, что так и есть. Его не убьют, а вот амиракского караульного могли и казнить. И все равно, что Каланта разбила сыну лицо и разорвала когтями шею. Она так сильно жаждала его смерти, но никак не могла докончить начатое.

Раскаленный прут вошел глубоко в плоть. Варасса взвыл, рухнув на колени. Агония боли сжирала его изнутри, рабская метка разъедала кожу. Королева не даст противоядие до тех пор, пока не закончится наказание, Вар прекрасно это знал. Высшей милостью было бы сейчас потерять сознание, но принц не имел на это права. Он собрал последние силы и вздернул подбородок. Гордый защитник своей правды, одинокий, бесстрашный. Раскрытие тайны избавило его от последних тисков. Варасса подумал о княжне, ее лицо вспыхнуло в сознании; улыбка мягких властных губ и прямой взгляд разноцветных глаз напомнили, что за одной клеткой последует следующая. И в нее Вар шагал добровольно.