Книга Венец из волчьих ягод, страница 120 – D. Scriptor

Вар молча кивнул, в последний раз взглянув на сумрачный лес, и направился следом за глиммой. Туда, где его ждал самый страшный палач.

У каждого в мире есть тайна. Страшная, тяжелая, о которой и думать было больно. Каждый что-то скрывает, о чем-то думает темными ночами, страдает, пытаясь примириться с самим собой. Эта тайна разъедает изнутри или, напротив, питает светлой надеждой. Моя тайна заключалась в том, что я лгала. Лгала отцу, лгала Каланте, лгала всему миру о том, что не состою в сговоре с Южными Топями и не обмениваюсь с их предводительницей письмами. О том, что я не шпионю для Химеры.

Я забрала у Клео резную колбу, внутри которой скрывалось очередное послание, за хранение которого меня не просто могли казнить. Подавив вздох, я развернула хрупкую бумагу, которую надлежало сразу сжечь. Оборотница обеспокоенно переступила с ноги на ногу, даже не пытаясь взглянуть на написанное. Она и так уже все прочитала, хитрая.

Химера знала о каждом шаге Каланты и моего отца. Она была в курсе того, что я должна стать наследницей Ивового трона, в курсе того, сколько дружинников в полках Красногорья, какое у них вооружение и подготовка. Химера знала каждый следующий шаг альянса, благодаря мне. А я знала, что в обмен на армию Эголлы Южные Топи спасут моего Асена и всю Миагеру целиком. Химера не была врагом, она была нашей спасительницей.

— Ей нужно знать, когда состоится моя свадьба и Большая Встреча. Она пишет, что у нас есть время до февраля, чтобы объединить Южные Топи и Западные Холмы, — я сглотнула, не в силах поверить, что я так близко к своей цели.

— Химера мудрая владычица, — заметила Клео, задумчиво покачав головой. — Если у вас все получится, война закончится к лету, — в словах волчицы почудилось облегчение, касающееся не только прекращения войны.

— Да. Но сначала Химера должна завоевать мыс Никса и распространить свое влияние на Восточные Леса, — я сглотнула, подумав о том, что Варасса сейчас именно в том месте, которое должно пасть в огне. Оставалось надеяться, что он вернется раньше, чем Золотое море зальет кровью. — Если Лунарис и Эголла выступят против Амирака и Красногорья…

— Княжич Финист мог бы согласиться с тобой, Виви, — напомнила Клео, а я болезненно поджала губы.

— Отец не позволит ему властвовать в период войны. Только если брат не осмелиться бросить ему вызов. В день свадьбы я поговорю с Финистом, — вздохнув, я снова бросила взгляд на письмо. — Если будет так, Амирак согнется под нашими копьями.

На самом деле, если бы Химера сказала, я бы вышла замуж за шехзаде Фарида или принца Эвера. Одно ее слово, и я бы стала султаншей или императрицей, но она остановила свой выбор на Эголле. Химера сказала стать женой Варассы, и я стану ему женой, стану королевой, стану воительницей или предательницей, потому что важнее любви в этом мире только долг. И чистое небо над головой.

Мой Асен очнется в новой эпохе и не будет знать горя.

Я выдохнула, бросив письмо и колбу в камин. Пламя поглотило единственные доказательства моей лжи, навсегда превратив в пепел.

— Как она свяжется в следующий раз? — я не смотрела на Клео, наблюдая за тем, как трещит огонь.

— Она хочет, чтобы ты сама принесла ей письмо на мыс Никса, — подруга сказала это спокойно, словно никакого безумия в ее словах не было. Я резко обернулась.