Книга Венец из волчьих ягод, страница 119 – D. Scriptor

— Конечно! — эльф испуганно замахал руками. — Я не хотел ее оскорбить! Княжна — самая сильная и мудрая женщина на всей Миагере…

— Обесценивать других женщин тоже нельзя, — вздохнул Варасса и поднялся на ноги, подойдя к брату. Посмотрел жестко и прямо. — А что ты будешь делать, если княжна Сильванна решит выйти замуж по законам Эголлы? Согласишься стать вторым мужем? Или третьим?

— О чем ты? — Эвер растерялся, отведя взгляд. Вар удовлетворенно хмыкнул.

— О том, что Эголла позаботиться о том, чтобы такие, как князь Алекай… и ты были от княжны как можно дальше, — «я позабочусь». — Мне нужно идти.

Эвер застыл посреди шатра, наблюдая за тем, как Варасса закинул сумку с начищенными ракушками под шкуры, служащие ему койкой, и вышел прочь. Принц Эголлы прикрыл глаза, чувствуя порывы свежего морского ветра, и нахмурился. Он не должен был говорить все это, не должен был срываться, но слышать о том, как Сильванну делят, словно кусок мяса, было выше его сил. И если ради защиты ее чести здесь нужно перессориться со всем лагерем, Вар сделает это. Терять ему больше нечего.

В сторону леса вела узкая песчаная дорожка ближе к северу от моря. Она петляла, забираясь на высокие скалы Ягодного хребта, по ту сторону которого находились несколько небольших людских королевств, которые существовали под протекцией Лунариса. Олений полуостров раньше принадлежал людям, и это ни для кого не было секретом. Но человеческий род ослаб в середине прошлого века и отдал себя в руки власть имеющим. Гоблины и эльфы хорошо заботились о них, защищая от южан. Самая слабая раса — как людей величала вся Миагера — находилось под угрозой полного исчезновения, если Химера не одумается и не прекратит эту бессмысленную войну.

Варасса подошел к самому краю лагеря. Мгла приморского леса заглядывала прямо в душу. Вечер уснул на облапистых елях, притаился под орешниками, затерялся среди звериных следов. На мысе Никса всегда цвело лето, здесь не бывало зим. Вар принюхался, улавливая многочисленные запахи грибов, ягод и разной живности. Где-то прочь сиганул заяц, где-то вспорхнула с ветвей пугливая птица. Тяжелый запах медведей выделялся больше всего прочего.

Под ногами хрустнула ветвь, и Вар нахмурился. Среди местных ходили легенды о том, что когда-то Олений полуостров был центром королевства оборотней. Люди-звери бродили по здешним дорогам, выращивали злаки и овощи, торговали на площадях, заводили семьи и ничем не отличались от лумов или гоблинов. Тысячу лет назад или больше оборотней признали дьявольскими сознаниями, их начали истреблять. Сезоны охоты открывали почти каждый месяц, за ценные шкуры назначали огромное вознаграждение. Короли и императоры Миагеры особенно любили подобную забаву, разъезжая со своими свитами по по лесам и отстреливая оборотней, которые после смерти становились чучелами, украшавшими королевские чертоги. Олений полуостров стал кладбищем, и не было конца этой тирании. Варасса слышал, якобы в разных уголках континента еще остались небольшие стаи, вынужденные зарываться так глубоко в землю, что и лунный свет туда не проникал.

На Оленьем полуострове не водилось медведей, и то, что принц слышал их запах, могло значить только одно.

Южные Топи призвали на помощь призраков.

— Ваше Высочество, — жесткий, словно железная стружка, голос советницы Эштар раздался из-за спины. — Ее Величество королева Каланта ждет вас.