Книга Венец из волчьих ягод, страница 11 – D. Scriptor

— Мое имя Нингаль, княжна, и с этого дня я буду вашей наставницей и помощницей, — глимма весело ухмыльнулась, всем своим видом показывая, что находится в полном восторге от того, чтобы нянчиться с чужеземкой.

— Меня предупреждали, — отозвалась я. — Рада встрече. На утро что-то запланировано? Мне нужно время, чтобы одеться.

— На утро запланирован только завтрак, — Нингаль пожала мощными плечами и вдруг посмотрела на Клюкву. Волчица тоже насторожилась, не спуская с глиммы взгляда. — Ваша подружка? — женщина одобрительно покивала. — Благородный и гордый зверь.

— Я спасла ее от охотников, когда она была волчонком. Отец взял меня с собой и велел сторожить коней, но я его не послушала и осторожно пошла следом. Отцовские дружинники курили волков. Они бы и Клюкву убили, но я бросилась в дым и вынесла ее из бурелома, — я посмотрела на волчицу, и та тихо заскулила, словно понимала, о чем шла речь.

— Любая жизнь имеет ценность, — понимающе кивнула Нингаль, и между нами зависло молчание. Мы обе смотрели на Клюкву, она — на нас.

Князь тогда очень разозлился на меня. Пригрозился до конца жизни запереть в Сургучной Башне, а я держала на руках трясущийся комок шерсти и сама едва сдерживала слезы. О, мне было очень страшно бежать в дым, он обжигал глаза, кусал за ноги, но я знала, что где-то там сидит маленький беззащитный волчонок, и ничто другое уже не имело смысл.

— Говорят, у Волчьей Княжны нет сердца, — снова заговорила Нингаль, заставив меня вздрогнуть.

— Уже и до Эголлы толки дошли? — я поморщилась.

— Все они лживы, — глимма пожала плечами. — Те, у кого нет сердца, не рискуют жизнью во имя другого. Одевайтесь, княжна, я провожу вас на завтрак.

Не дав мне сказать и слова, Нингаль на пятках развернулась и вышла за дверь. Только сейчас я увидела, что на пороге все это время маячили Шульги и примчавшаяся Маришка. Последняя тут же влетела в комнату, разрумянившаяся и виноватая. Без слов кинулась к сундукам, начав перебирать сарафаны и платья. Я продолжала смотреть на закрывшуюся дверь. Нравы Эголлы разительно отличались от тех, к которым я привыкла. Глиммы не станут лебезить передо мной и прятать свое истинное отношение к моим поступкам. Они все выскажут в лицо без жалости и такта, и я должна буду принять каждое их слово. Должна буду выжить в этом мире, принадлежащем женщинам.

— Княжна, позвольте, я займусь вашими волосами, — пролепетала Маришка, когда разобралась с пуговицами наряда.

Я благосклонно кивнула, даже не отобразив, что чернавка на меня надела. Опустила глаза на черную юбку до полу, расшитую крупными красными маками; плетеный пояс кисточками волочился по земле. Выбрала самое красивое из моего гардероба.

— Тебе что-нибудь сообщали? — спросила я, поведя плечами. — На завтраке будет присутствовать королевская семья?

— Я… не знаю, княжна, — руки Маришки подрагивали, я качнула головой.

— Не страшно.

Не сказать, что я горела желанием увидеться с принцем, но чем раньше это произойдет, тем будет лучше для нас обоих. В Эголле широкое распространение получило многомужество. Я вздохнула, лениво отмахнувшись от этой мысли. В любом случае принц Варасса будет моим единственным мужем, и от формирования гарема я тоже откажусь. Первая королева Эголлы, которая не будет вовлечена в скандалы и пересуды, звучит как сказка. Даже Ее Величество Каланта имела неудовольствие быть героиней не самых лестных слухов, которые распускали обиженные наложники. Любовь не может быть разделена на многих, она принадлежит лишь двоим. Уж я знала это не понаслышке.