Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 46 – Айлин Лин

— Что именно вам не угодно? — портниха вооружилась карандашом.

— Шлейф и рукава. Вышивка по всему подолу, как и бант на затылке. В сущности, оставьте женщину, остальное нарисуйте заново.

Маша расхохоталась и опустилась на подлокотник возле Анны Васильевны. Пелагея Семёновна на мгновение задумалась, затем нарисовала приталенный закрытый лиф с высоким воротником-стойкой.

— Вырез для церкви не нужен. Здесь положим кружево поверх шёлка, по вороту пустим мелкий жемчуг. Не россыпью, а одной нитью.

— Одной можно, — согласилась я. — Рукава сделайте такими, чтобы я могла поднять руки.

— Во время венчания руки поднимать не придётся, — напомнила Мотя.

— После венчания я хочу это платье носить снова.

Женщины дружно уставились на меня.

— Подвенечное? — обескураженно переспросила Анна Васильевна.

— А что с ним делать? Убрать в сундук и двадцать лет перекладывать нафталином? Шлейф снимем, кружево отпорем, ткань можно будет перекрасить.

— Подвенечное платье перекрасить! — схватилась Мотя за грудь и покачнулась.

— Оно от этого не пострадает, возможно, даже станет лучше, — лукаво улыбнулась я.

— Ты ещё на свой завод из него занавески сшей, — простонала няня и повернулась к Анне Васильевне. — Полюбуйтесь, матушка, какую невесту ваш сын выбрал!

— Пётр выбрал женщину, способную пустить в дело всё что угодно. Практично, дальновидно, — будущая свекровь прикрыла улыбку платком.

— Хоть вы её не поддерживайте! — укорила Мотя.

— Я не поддерживаю. Я заранее смиряюсь.

Пелагея Семёновна постучала карандашом по рисунку, возвращая наше внимание.

— Шлейф можно пристегнуть под верхним полотнищем юбки. После венчания горничная снимет его и прикроет застёжки кружевной драпировкой. Рукава оставим умеренно пышными у плеч и сузим ниже локтя. Пройму поднимем ближе к подмышке, а подкладку рукава выкроим с достаточным припуском. Руки поднимать сможете.

— И карман, — добавила я.

— Нет! — подскочила няня.

— Один карман, — не уступала я. — Платочек положить, например.

— Платок можно держать в руке, — возразила Маша, разглядывая новый рисунок.

Я открыла было рот, чтобы поспорить, но тут Анна Васильевна встала и, подойдя ко мне, улыбнулась.

— Сделаем, как скажешь, Сашенька. Это твоя свадьба, твой день. Пелагея Семёновна, нарисуйте карман, но так, чтобы он был незаметен.

Портниха вздохнула, однако пометку поставила. Зина тем временем подняла край муара и нахмурилась.

— Только не этот. Красивый, но стоит наступить на подол, и останется безобразная складка, да не одна. На моём платье Васина двоюродная тётка простояла половину венчания. Отчего ткань вся пошла заломами. Я промолчала. Узнай об этом маменька, она тут же отправилась бы извиняться перед Серафимой Павловной за то, что моя юбка подвернулась ей под ноги.

— Серафима Павловна наступила, а извинялась бы маменька? — Маша обдумала услышанное и кивнула. — Да, так бы и случилось.

От муара отказались. Белый атлас отложили из-за холодного оттенка, московский оказался слишком тонким. Для платья выбрали лионский цвета слоновой кости. Аграфена записала цену и тут же заставила Пелагею Семёновну уступить, поскольку я была постоянной клиенткой и всегда заказывала много.

— Я вас к себе на службу переманю, — пообещала портниха, убирая образцы.

— Даже не мечтайте, моя Аграфена никуда от меня не уйдёт, — нахмурилась Степанида. — Мне самой такая нужна.