Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 43 – Айлин Лин

Получался уже не трактор, а передвижная выставка достижений промышленности.

— Дорого, — заключила я.

— И меди столько, что Степанида Кузьминична и Аграфена Тихоновна нас обоих повесят на этом же проводе, — поддержал Костович и перечеркнул батарею. — Для тягача оставим шестерни и цепи. А вот для опытной дрезины мысль запишу. По рельсам вес аккумуляторов не так страшен.

Он перевернул страницу конторской книги и вывел сверху: «Электрическая передача. На будущее». Я тем временем снова подошла к двигателю. Серебристый картер выглядел невесомым рядом с чугунными цилиндрами, хотя на деле это было вовсе не так.

— Как держатся вкладыши? — уточнила я, касаясь крышки подшипника.

— Бронзовые вкладыши не перегреваются, шейки стального вала чистые, без задиров, — перечислил Костович, отворачивая барашек маслёнки. — Цилиндры отлили раздельно: испортится один, заменим только его. Кольца приработались. Нефтяное машинное масло подаётся исправно, но для зимы придётся выбрать пожиже.

Мы ещё раз проверили схему мостового привода. В конкурсные чертежи решили внести две паровые насосные установки, аккумулятор, отдельный запасной насос с нефтяным двигателем, ручную помпу и механические тормоза. Внутреннее устройство мотора на листах не станем показывать. Для комиссии подготовим журнал стендовых испытаний, а катер станет дополнительным доказательством, что новый двигатель способен работать под длительной нагрузкой.

Уже у двери Костович догнал меня и протянул лист с окончательной схемой.

— Паровые машины, стало быть, успокоят комиссию, а мой двигатель пригодится на случай беды, — подвёл он итог. — Обидно, конечно, но разумно.

— Пусть ваш мотор хотя бы год отработает без поломок, и заказчики сами выстроятся в очередь, Огнеслав Степанович. Впрочем, полагаю, ждать придётся куда меньше.

С механизмами всё оказалось относительно просто. Жаль, что с людьми так бывает редко.

После завтрака я закрылась в кабинете с намерением до полудня закончить смету для клиники. Электрический венец Склифосовского пока существовал в виде нескольких окружностей, проводов и вопросительных знаков. Я прикидывала вес рефлекторов и составляла список сведений о потолочной балке, когда дверь распахнулась и в проёме появилась Мотя. За её спиной смущённо замерла Пелагея Семёновна. Две помощницы портнихи держали коробки и длинные свёртки, перевязанные тесьмой.

Я положила карандаш и отчеканила:

— Нет.

— Сашенька, до восемнадцатого сентября время быстро пролетит. Платье само себя не сошьёт. И я тебя вчера предупредила, что сегодня придут портнихи, — возмутилась Мотя и пропустила женщин вперёд.

— Я что-то не помню, чтобы ты меня предупреждала. И вообще, у меня работа, — напомнила я, накрывая ладонью чертёж, на который одна из девушек едва не поставила коробку. В груди заворочалось глухое раздражение, и я едва сдержалась, чтобы не повысить голос.

— У нас тоже, ваше сиятельство, — прочистив горло, постаралась невозмутимо отозваться Пелагея Семёновна. — Подвенечный наряд за неделю не шьют. Материю надобно выбрать нынче, фасон утвердить до воскресенья. Иначе к сентябрю получите то, что успеем, а не то, чего желаете.

— Я желаю простое белое платье, прямого кроя, чуть расклёшенное книзу, — объяснила я, придвигая к себе расчёты. — Мерки мои у вас есть. Можете идти.