Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 49 – Айлин Лин

— Склифосовский будет доволен, когда я перестану требовать стол и письменные принадлежности, и начну целыми днями спать. Вот только не дождётся.

Говорил он негромко, после каждой длинной фразы переводил дыхание, но упрямства в голосе хватило бы на троих здоровых. Макар невольно усмехнулся. Таким он и помнил бывшего начальника: упрямым и немного сварливым.

— Александра Николаевна просила не расспрашивать вас о нападении, пока сами не пожелаете рассказать, — осторожно начал Макар, — но точно ли дело, из-за которого вы не явились к ней, закончено?

— Точно закончено. Имени прежнего нанимателя я не назову, как и торговый дом. Но тебе и Оболенской следует знать, из-за чего меня едва не зарезали. Конторщик похитил у хозяина небольшой пакет процентных бумаг на предъявителя и собирался скрыться. Я его нашёл, бумаги отобрал и вернул владельцу.

Руднев прикрыл глаза, даже этот короткий рассказ отнял у него силы.

— А ножом как вышло? Неужели конторщик так вас отделал? — недоверчиво хмыкнул Еникеев.

— Хах! Конторщик хиляк хиляком, лежал на полу и считал выбитые зубы… Позже меня встретили двое его сообщников. Один полез с дубинкой, второй оказался умнее и проворнее. Бумаги уже находились у владельца, поэтому забрать они смогли только мою кровь… Но я их всё же одолел и сдал полиции. Ладно, давай о новом деле. Итак, службы у меня ещё нет, а ты уже приставил Артёма к моей двери, — насмешливо изогнул губы Руднев.

— Он вам мешает?

— Не то чтобы мешает. Скорее раздражает тем, что плохо стоит. Из палаты видно его отражение в стекле шкафа. Часто переносит вес с одной ноги на другую, а когда подходит сестра, заранее поворачивает голову. И в этот момент к нему легко подобраться сзади.

— Четыре дня без смены караулит, — заступился за подчинённого Макар.

— Тогда пошли другого человека, дай Артёму отдых, а не оправдывай.

Макар сдержал улыбку.

— Ладно, всё это лирика, — посерьёзнел Руднев. — В следующий раз жду тебя не только с пирогами. Принеси мне правила допуска на завод и в мастерские. Книги посетителей, образцы дозволений. Всё, что есть. Я хочу понять, кто и на каком основании может приблизиться к предприятиям Оболенской.

— Вам напрягаться пока запрещено, — нахмурился посетитель.

— Мне распороли живот, Еникеев, — Руднев недовольно повёл бровью. — А не голову.

Тут в дверь постучали. Вошла сестра и сказала:

— Посетителю пора уходить.

— С позволения Александры Николаевны принесу завтра, — Макар поднялся.

— Добро. И ещё выясни, куда девают испорченные чертежи и кальки.

— А это к допуску каким боком?

— Узнаешь, — многообещающе усмехнулся Руднев и устало откинулся на подушки.

На следующий день Еникеев вернулся с кожаным саквояжем, набитым книгами. Разрешение Оболенской он получил без труда. Александра Николаевна велела передать, что Степан Герасимович может знакомиться с порядками сколько пожелает, однако исполнять предписания Склифосовского обязан в первую очередь.

Руднев начал с чистого дозволения. Положил его перед собой, надел очки и несколько мгновений изучал бумагу.

— Номера нет.

— До сих пор не требовался, — развёл руками Макар.

— Срока тоже нет. Вот здесь написано: «Допустить предъявителя в механическую мастерскую». Сегодня допустить или через полгода?

— Пока дозволение не отменят.