Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 149 – Айлин Лин

Обойдя стенд, присела, чтобы рассмотреть крепления.

— Он ведь подойдёт для нашей «Победы»?

— Да. Диаметр цилиндра сто миллиметров, ход поршня сто двадцать. — Костович подал мне лист с размерами. — Четыре цилиндра. Рабочий объём можете сосчитать сами.

Я прикинула. Площадь круга, умноженная на ход и на четыре. Выходило чуть меньше трёх и восьми десятых литра.

— Вес?

— Десять пудов с маховиком и испарителем, без воды и бака. Взвешивали целиком.

Я записала число. На двигатель уходила пятая часть всей массы, отведённой на экипаж с пассажирами, поэтому раму и кузов предстояло считать особенно тщательно.

Лейтнер тем временем осматривал расположение цилиндров.

— Низко поставим. Это хорошо, — заметил он, сверившись с рисунком рамы. — Только до клапанов подлезать придётся сбоку.

— Крышки съёмные, и каждый цилиндр можно заменить отдельно, — пояснил Костович. — Снимите, когда понадобится, а картер на раме останется. Сначала я ещё хотел его облегчить, но после литья и расточки передумал. Сэкономишь фунт, потеряешь жёсткость.

Огнеслав Степанович снял небольшой щиток и показал зубчатую передачу.

— Кулачковый вал вращается вдвое медленнее коленчатого. Кулачки поднимают выпускные клапаны. Впускные открываются от разрежения, пружины возвращают их на место.

Я мысленно прошла по цепочке от кулачков через тяги к коромыслам. За два оборота поршень успеет втянуть смесь, сжать её, принять рабочий ход и вытолкнуть отработавшие газы. При четырёх цилиндрах вспышки будут чередоваться через каждые пол-оборота коленчатого вала, оттого и маховик здесь легче, чем у одноцилиндровой машины той же мощности.

— А испаритель? — я выпрямилась и указала на закрытый корпус.

— Здесь всё, как положено. Заслонка открывается сама, когда мотор прогреется, — отозвался Костович и подозвал Тимофея. — Дай запасную пластинку.

Механик принёс узкую изогнутую полоску с рычажком. Сталь и латунь были соединены твёрдым серебряным припоем.

— Латунь при нагревании удлинится сильнее, пластинка изогнётся и откроет обход выхлопным газам. Горячую часть разгрузим, а испаритель продолжит получать столько тепла, сколько требуется, — пояснил Огнеслав Степанович, показывая ход рычага больше для Лейтнера, чем для меня. — После прогрева кран настроим один раз. Вчера пять часов гоняли, к заслонке никто не подходил.

— Под нагрузкой?

— Под полной. И топлива израсходовали четыре килограмма с небольшим за час. Запись покажу.

Он вернул пластинку Тимофею и провёл нас к другой стороне стенда.

— А бочку убрали? — спросила я, заметив медный охладитель.

— Для машины пришлось придумать кое-что получше, — Костович указал на вентилятор. — На дороге воду будет охлаждать встречный воздух, а при медленной езде поможет крыльчатка, которую вращает двигатель через ремень. За всё испытание вода держалась около шестидесяти четырёх по Реомюру и до кипения так и не дошла.

Я рассмотрела просветы между медными пластинами. Они увеличивали поверхность охлаждения, а вентилятор протягивал воздух через промежутки. Паяли всё вручную, и припой местами наплывал.

Тимофей же начал готовить мотор к пуску. Проверил маслёнки, налил масло в маленькие стеклянные стаканчики и отрегулировал подачу. Другой рабочий прогревал испаритель паяльной лампой.

На полке возле стенда стоял ящик с электрической батареей. От него провода шли к катушке и контактам зажигания. В нужный момент механизм размыкал контакты внутри цилиндра, и искра воспламеняла сжатую смесь.