Книга В сети с мажором, страница 55 – Маша Демина

Осторожно беру бокал за тонкую ножку. На мгновение закрадывается мысль, сколько девушек прошел этот бокал, и от этого в равной степени ревностно и брезгливо. Это ведь не личная комната Гада, но я тут же отбрасываю эту идею и успокаиваю себя тем, что, если он запарился с подачей шампанского в ведерке со льдом, купить новый бокал тоже ведь не проблема?

Господи. Хорошо, что я молчу. Потому что все, что варится в моей голове, это просто «рука-лицо».

Делаю маленький глоток, прикрываю глаза, ощущая, как язык обжигает лопающиеся пузырики. Щекотно и вкусно: сочный фрукт, напоминающий яблоко или грушу, созревая во рту, перетекает в более глубокое что-то, такое миндальное и ванильное. Я не спец в алкоголе, но бывала с мамой на дегустациях на открытии виноделен на Юге и в Европе и имею небольшое представление о качестве. Так вот это — качественное. И баланс вкуса, и кислотность, и долгоиграющие пузырьки, и послевкусие, звучащее ароматами.

Нагорная, ты серьезно сейчас строишь из себя гурмана-дегустатора?

Да! Это лучше, чем чувствовать себя озабоченной всеми этими мышцами… ой, мыслями!

Но когда я открываю глаза, моя отвлеченность испаряется и я опять тону в глубоких глазах Гада, которыми он смотрит на меня, обволакивая, как пузырьки игристого — мой язык.

«А-а-а, — истерично бьется внутри. — Надо что-то сказать! Я так больше не могу!»

— Вкусное… спасибо.

Натягиваю нервную улыбку. Ставлю бокал и опять, как идиотка, трогаю свои волосы.

— А твой бокал где? — как бы невзначай интересуюсь.

— Мне не нужен.

Ах, да. Его голос — это отдельный источник мурашек. Но я запрещаю себе отвлекаться на них, иначе опять оглохну в тишине и останусь на съедение своим тараканам.

— Хочешь, попробуй у меня?

Качает головой. Серьезный какой.

И тут я чувствую себя полной идиоткой.

— Тебе нельзя? — Свожу брови домиком.

— Я в принципе не употребляю.

Поджав губы, медленно киваю.

— Понятненько.

А мне на самом деле вообще непонятно и хочется наоборот позадавать вопросики. Но я не уверена, что стоит. Я вообще ни в чем не уверена, потому что ощущение, что вот-вот сгорю под испепеляющим взглядом его кристально-голубых глаз. И сейчас он не кажется мне таким мягким, как на фото. Вообще прилагательное «мягкий» — это последнее, чем бы я описала Гада в реальности.

Его красивая ангельская внешность оказывается не такая уж и ангельская, но красивая, да, а в остальном весь он воспринимается остро, без фильтров, прямо в лоб. Линии напряженного лица резче, губы строго сомкнуты и больше напоминают гранит, как и весь он в целом, с острыми чертами, о которые можно порезаться.

Не зная, куда деть руки, опять берусь за бокал и отпиваю. Ну давай, развязывайся, язык! Кто-то же должен спасать ситуацию, и этот кто-то явно не Гад.

Но что-то идет не так то ли от нервов, то ли я растяпа, и шампанское проливается мимо рта и прямо на подбородок, шею, стремительно скрываясь в ложбинке груди.

— Ой!

Торопливо собираю влагу ладонью, проводя ей вверх к шее, взглядом ищу салфетки, а их нет…

Растерянно смотрю на Гада, а он будто вот-вот разорвется от напряжения, плечи медленно и глубоко вздымаются, кажется, я даже слышу, как скрипят его зубы. А потом он вдруг резко встает и отходит, растирая лицо с вымученным «м-м», соскальзывает ладонями на короткостриженные волосы, проезжается пальцами по голове и шумно выдыхает, прежде чем кивнуть мне на дверь.