Онлайн книга «Ягодка для двух мажоров»
|
Музыка не останавливается. Диско-шар крутится. Кто-то визжит, кто-то лезет разнимать, кто-то, наоборот, подзуживает. Оля хватает меня за руку и тянет к стене, но я вырываюсь — потому что Костян, гадина, уже снова на ногах, и в руке у него блестит горлышко разбитой бутылки. — Глеб! — ору я. Он оборачивается. И я делаю то, чего сама от себя не ожидала, — хватаю с ближайшего стола пластиковый стакан с лимонадом и швыряю Костяну под ноги. Он поскальзывается на луже, нелепо взмахивает руками — и Рома добивает картину, аккуратно подсекая ему ногу. Костян падает. На задницу. На глазах у всего клуба. И это, пожалуй, страшнее любого синяка. — Машка! — восхищенно орет Толян. — Ну ты даешь! В общем, обошлось малой кровью. У Ромы рассечена губа — он трогает ее языком и довольно скалится, как кот, который только что своровал сметану. У Глеба сбиты костяшки и царапина на скуле. У Костяна — порванная футболка, мокрая задница и уязвленная гордость, что, кажется, болит сильнее всего. Кто-то из его компании держится за бок, но в целом — все целы. Просто очень злые и очень растрепанные. — Атас! — влетает кто-то с крыльца. — Бабка Зина за участковым побежала! И Михалыч с ней, с фонарем! Разгонять идут! Музыка прекращается. — Так, — Серый хватает командование на себя. — Все врассыпную! Свои — за мной, на речку! Быстро, пока не повязали! И вот тут вечер из «ну влипли» превращается в чистый, безумный восторг. Рома хватает меня за руку и тянет за собой из клуба. Мы вываливаемся из клуба гурьбой, хохочущие, растрепанные, и несемся в темноту — через дворы, через огороды, по тропинке вниз, к реке. Сзади орет бабка Зина, мечется свет фонаря, но куда там — мы знаем тут каждую кочку, а они нет. Рома хохочет так, что спотыкается. Глеб ловит меня за руку на крутом спуске, чтоб не упала, и не отпускает. И я не вырываюсь. Звезды над головой. Теплый ветер в лицо. Вино и адреналин в крови… Я давно так не бегала! Река встречает нас черной, теплой, гладкой водой и стрекотом кузнечиков. — Купаться! — вопит Толян и с разбегу, как был — в футболке, в джинсах, — прыгает с мостков. Фонтан брызг и эхо разносится по округе. И все. Понеслось. Девчонки визжат, парни сигают следом, кто-то стягивает кроссовки, кто-то плюхается прямо в них. Теплая ночная вода, серебро лунной дорожки, смех, плеск… Я тоже захожу — по колено, потом по бедра, синее платье липнет к ногам и темнеет от воды, но мне все равно. Я запрокидываю голову к звездам и смеюсь просто потому, что хорошо. Так хорошо, что щемит в груди. Пацаны с девчонками устраивают войну на брызги где-то у мостков. А я отхожу чуть в сторону, туда, где тише, где вода доходит до груди и качает меня, теплая, как парное молоко. Я наслаждаюсь моментом и совсем не думаю ни о чем… И не сразу замечаю, что Глеб рядом. Он подходит бесшумно. Вода стекает по его лицу, по шее, футболка прилипла к плечам, и в темноте его серые глаза кажутся почти черными, а может это у меня фантазия дорисовала… Он смотрит на меня так, что у меня сбивается дыхание. — Ты что, — выдыхаю я и делаю шаг назад. Вода мягко толкает в спину. — Глеб, не надо… — Чего не надо? — тихо. — Того, о чем ты думаешь… Он делает шаг ближе. Я еще один — назад. И еще. Пока спиной не упираюсь в нависшую над водой иву, а дальше отступать некуда… |