Книга Пышка. Накормлю тебя нежно, страница 11 – Авелина Атталь

Станислав Андреевич медленно повернул голову в его сторону. В переговорной стало очень тихо.

— Витя, — сказал он ледяным тоном, — вы не в жюри. Вы не участник. Вы, насколько я помню, вообще не имеете отношения к кулинарному конкурсу. Поэтому, будьте добры, вернитесь на своё место и не мешайте.

— Но я… — Витя растерялся, — я просто хотел…

— Я сказал, — перебил Станислав Андреевич, и в его голосе было столько холода, что даже я поёжилась. — На место.

Витя опустил плакат и отошёл к стене, и мне стало его жалко, потому что он ведь действительно хотел как лучше. Но в то же время я чувствовала, как где-то в глубине души поднимается тёплая волна, потому что Станислав Андреевич только что, в некотором роде, защитил меня.

Присутствие Вити и его внимание докучало мне, было неприятно. Но я сама ни за что бы не смогла поставить его на место.

Когда комиссия закончила пробовать, Станислав Андреевич попросил всех участников выйти, чтобы жюри могло обсудить результаты. Мы вышли в коридор, и я прислонилась к стене, чувствуя, как ноги становятся ватными.

— Лида, вы были великолепны, — сказал Витя, подходя ко мне. — Я уверен, что вы победите. А если нет, то это будет нечестно. Я даже готов написать жалобу.

— Витя, пожалуйста, — взмолилась я. — Не надо никаких жалоб.

— Я просто хочу, чтобы вы знали, — он вдруг стал очень серьёзным, — что я… вы… — он запнулся, покраснел и выпалил: — Я вчера специально испёк пасту, чтобы вы поняли, что я тоже могу готовить. Для вас… Я хотел, чтобы вы попробовали.

Я посмотрела на него и почувствовала, как сердце сжимается от нежности и неожиданного — от чувства вины.

— Витя, — сказала я мягко, — ты замечательный. Правда. Но…

— Я знаю, — перебил он, и улыбнулся, хотя глаза у него стали грустные. — Я всё знаю. Но я всё равно буду рядом. На всякий случай.

Я хотела сказать, что мне приятно, но насильственная поддержка излишняя, но в этот момент дверь переговорной открылась, и вышел Станислав Андреевич. Он посмотрел на нас — на Витю, стоящего слишком близко ко мне, и посуровел. Как будто собирался отчитать меня за неправильно составленную таблицу. Я даже спину непроизвольно выпрямила.

— Лида, — сказал он, — зайдите. Жюри хочет задать вам несколько вопросов.

Я вошла в переговорную, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Комиссия сидела за столом, и Наташа смотрела на меня с улыбкой, а представитель профкома — с непроницаемым лицом.

— Лида, — сказал Станислав Андреевич, — мы попробовали все блюда. И у нас есть вопрос. Почему вы выбрали именно тыквенный суп? Почему не что-то более… традиционное?

Я сделала вдох.

— Потому что традиционное — это то, что все ждут, — сказала я. — А я хотела сделать что-то, что согреет. Тыква — это осень, это тепло, это дом. А имбирь — это немного остроты, чтобы не было слишком сладко. И кокосовое молоко — это нежность. Я думала о том, что здоровый обед — это не только про калории, это про заботу. И я хотела, чтобы тот, кто будет это есть, почувствовал, что о нём позаботились.

Наташа улыбнулась. Представитель профкома что-то записал. А Станислав Андреевич смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Спасибо, Лида, — сказал он тихо. — Вы можете идти.

Когда я вышла, Витя сразу подскочил ко мне:

— Ну что? Что они сказали?