Книга Развод. Больше никто мы, страница 41 – Юля Шеффер

Я беру себя в руки, заставляю сердце биться медленнее, и натягиваю на лицо маску профессионального спокойствия.

— Добрый день, Денис Олегович, — голос звучит достаточно ровно, хотя внутри я как в эпицентре урагана.

Князев делает пару ленивых шагов в мою сторону и останавливается на самом краю моего личного пространства, будто намеренно дразня меня, заставляя нервничать и дергаться еще сильнее. Я обещаю себе, что не поддамся на его провокацию.

Как будто сделать это легко… Тем более, когда он нелюбезно отвечает:

— Время покажет, насколько он добрый.

Его голос звучит все так же низко и апатично, как и во время стычки на дороге, и мне приходится напоминать себе, что сейчас он — мой начальник, и я не должна выпускать своего внутреннего чертенка, требующего поставить нахала на место.

Передо мной сейчас другие задачи, а бунтовать буду позже. Наедине с собой.

И я старательно держу лицо, не позволяя себе показать даже тени раздражения на его опять же провокационный ответ.

— Марьяна Гончарова, координатор проекта открытия, — пересилив себя, протягиваю ему руку.

Князев коротко пожимает ее, сразу выпуская, и никак мое представление не комментирует.

Ни тебе «приятно», очень или не очень, ни «я знаю», ни «виделись» — ничего.

После меня руку ему пожать подходят еще несколько сотрудников, включая Олега, и я отступаю чуть назад, за их спины, надеясь, что обо мне на время забудут, и я смогу собраться.

Если я раньше боялась того, как все пройдет, то сейчас — тем более.

Я ведь должна продемонстрировать ему, что все по графику, все под контролем. Но это не совсем так. Мы немного отстаем.

Меня беспокоит неполная укомплектованность штата ключевыми сотрудниками. Не устраивает, что во многих номерах до сих пор не установили кондиционеры, и еще даже не начинали установку телевизоров — поставщики постоянно откладывают доставку. Не нравится, что кухня все еще не получила часть оборудования, и привезенный из Франции очень титулованный шеф взбешен — если он выскажет свое негодование Князеву, мне нечем будет прикрыться. После утреннего инцидента кредит его симпатии ко мне явно отрицательный.

— Так мне покажут сегодня мой отель? — произносит он с нескрываемым нетерпением и недовольством затянувшимся приветствием, и я вылезаю из своей норки:

— Да, конечно. Идемте.

Проводя его по холлу, я стараюсь абстрагироваться и рассказываю все четко, выверенно, комментируя каждый элемент — стойку регистрации, лаундж-зону, концепцию бара, который должен стать визитной карточкой этого места.

Князев слушает, но не перебивает. Я замечаю, как внимательно он изучает детали, бросает короткие сканирующие взгляды то на освещение, то на отделку, но его лицо остается непроницаемым.

И хоть я знаю, что хорошо постаралась, и сделала даже больше, чем было возможно, все равно не чувствую себя спокойно. Не чувствовала и раньше, а теперь и вовсе. Его присутствие создает ощущение незримого давления. Он идет медленно, не спеша, с ленцой, словно оттягивает момент, когда мы закончим.

С каждым следующим помещением и этажом изначально большая делегация сопровождающих Князева постепенно сокращается, пока в итоге мы не остаемся с ним один на один.

— Ну что ж, признаю: вы неплохо поработали, — заключает он, когда мы во второй раз входим в ресторанную зону.