Книга Развод. Больше никто мы, страница 30 – Юля Шеффер

— Я тоже, солнышко. Я тоже, — я едва сдерживаю слезы.

Потом меня обнимает Ирка и шепчет в ухо:

— Не изводи себя там. Я за твоими девочками присмотрю. Можешь на меня положиться.

— Я знаю, — отстранившись, улыбаюсь ей. — Спасибо.

Абрамова фыркает.

К Гордею я не поворачиваюсь, не прощаюсь с ним.

Мы не в тех отношениях, чтобы прощаться.

Он здесь не ради меня, а как сопровождающий девочек. Смотрю на них еще раз.

В груди жжет, и я делаю глубокий вдох. Потом разворачиваюсь и иду в зону досмотра, не оглядываясь.

Потому что, если оглянусь, не уйду.

— Все, пойдемте, мама ушла, — слышу за спиной голос Гончарова и не могу не обернуться.

Смотрю на спины моих уходящих крошек и чувствую, что плачу, потому что их силуэты размываются.

— Девушка, ваш посадочный, — вырывает меня из мыслей строгий голос женщины в форме, и я заставляю себя переключиться.

Я сделала выбор и должна сосредоточиться на предстоящей работе, а тут все будет хорошо.

* * *

Влажный, тяжелый, жаркий воздух Сочи окутывает меня сразу, как только я ступаю на трап.

И немножко дурею от разительного контраста с прохладой в салоне самолета, но порыв свежего, смешанного с солоноватым морским запахом, ветра чуть исправляет ситуацию. Я невольно задерживаюсь на секунду, делаю глубокий вдох, пытаясь осознать — я здесь.

В Сочи.

Осторожно ступаю вниз по трапу, сжимая в пальцах телефон. Внутри какое-то странное ощущение, смешанное: тут и легкость, и тревога, и ожидание — адский коктейль. Забрав чемодан с багажной ленты, выхожу в город.

И замираю, обнаружив, что меня встречают.

Черный автомобиль премиум-класса неизвестной мне марки — спереди, над решеткой радиатора на ножке две витиеватые буквы М. Хмурюсь — может, новый логотип «Мерседеса» вместо лучевой звезды? Агрессивная морда, тонированные стекла — машина очень выделяется среди стандартных такси и шаттлов. Возле нее стоит мужчина в черных брюках и светлой рубашке — явно водитель.

В руках у него планшет с моим именем на экране — до чего дошел прогресс, уже не табличка с надписью от руки.

Остановившись рядом, осторожно произношу?

— Марьяна Гончарова — это я.

Он сразу отлипает от бочины и резво открывает передо мной заднюю дверь:

— С приездом.

Я моргаю, чувствуя, как внутри нарастает легкое недоумение. В честь чего такая честь и почести? Елена Шамильевна расстаралась?..

— Вы точно за мной? — уточняю на всякий случай.

Он сдержанно профессионально улыбается:

— Точно за вами.

— Ладно, поехали, — киваю я, позволяя взять у меня чемодан, и сажусь в машину.

И всю дорогу до отеля, где буду жить, чувствую себя самозванкой, нахально занявшей не свое место.

Но если все здесь будет на таком же уровне, мне точно понравится командировка.

С первого же дня в Сочи я в абсолютном аврале.

Когда я была в Москве, мне казалось, я уже так много сделала, но здесь мне сразу стало ясно — сделать нужно еще больше, а времени в моем распоряжении гораздо меньше.

Но эта тотальная занятость и востребованность среди сотрудников, позволят мне не утонуть в тревоге за девочек, в думах, как они там. В порядке ли? Как справляется с ними Гордей? И справляется ли?

Чтобы не зависнуть на этих мыслях, я бросаюсь в единственное, что могу контролировать — в работу.

Ныряю с головой, без оглядки, без передышки. Хватаюсь за все и сразу. Думаю только о деле.