Книга Развод. Больше никто мы, страница 24 – Юля Шеффер

— Нет, с ними не развожусь, — отвечаю глухо.

Марьяна кивает, словно заранее знала ответ. Я же говорю — правильный только один.

Но я не сдаюсь.

— Все равно ты не можешь оставить со мной. Ты не можешь так поступить с… ними!

Вовремя исправляюсь — только этот аргумент может иметь какой-то вес для нее.

— Почему? — она чуть приподнимает бровь, скрещивает руки на груди.

— Потому что это неправильно! — чуть повышаю голос.

— Что именно неправильно — быть отцом? — она не моргает, смотрит прямо в глаза. — Или нести ответственность за это? Я не хотела напоминать тебе, Гордей, но, видимо, придется. Если помнишь, я всегда оставалась одна с детьми, когда ты уезжал на переговоры или запускал новые сервисы. Тебя тоже подолгу не было дома, но я понимала, что это важно для бизнеса, значит, важно для семьи. Теперь это важно для меня. И ты сделаешь для меня то же самое, что я много лет делала для тебя.

Раздраженно дыша, я все же молчу — мне тупо нечем крыть ее слова.

У меня было немало командировок разной продолжительности, и Марьяна безропотно оставалась с детьми. Но, черт возьми, она же мать!

— Я оставляю их с тобой, потому что только так и правильно, — продолжает она, видя, что мне сказать нечего, — дети останутся в своей квартире, в знакомой обстановке, среди своих игрушек и любимых вещей. Будут, как привыкли, ходить в ясли и школу, в которых уже адаптировались, а не станут жить в отеле в чужом городе. В любом случае, ничего переиграть уже нельзя. Дело решенное — я уезжаю, а вы остаетесь.

— А если я не согласен? — делаю последнюю попытку что-то изменить.

— У тебя нет выбора, Гордей, — она кладет подбородок на сведенные в замок ладони и слегка наклоняется ко мне: — В конце концов, это ты инициатор развода, а не я. Ты решил, что нашей семье нужны перемены. Если раньше я могла поставить интересы семьи выше своих карьерных, то теперь мне нужно думать о том, чтобы самостоятельно содержать себя и девочек. Отлично сданный проект поможет мне в этом как ничто другое.

И на это мне нечего возразить. И это дико бесит.

Черт! Я не могу поверить, что она так спокойно меня переигрывает.

— Так что все честно, — она не дает мне и шанса вставить слово. — Я не бросаю детей. Я буду звонить, приезжать по возможности. И помогать финансово.

Я хмыкаю, чувствуя, как внутри все кипит и протестует.

— Помогать финансово?

— Ну, конечно. Дивиденды с пяти процентов — не та сумма, к которой ты привык.

— У меня еще есть зарплата, — напоминаю мрачно.

— Оставь ее для Лолиты. Уверена, у девочки очень завышены аппетиты.

Я смотрю на нее, пытаясь угадать, издевается она или говорит серьезно.

И понимаю, что да.

Издевается.

Всем видом она будто говорит: Ты хотел свободы, милый?

Ты ее получил. Смотри, не подавись.

Марьяна

Пока Наташа с Аришей заняты каждая своими делами в их комнате, я сижу на кухне, варю любимый Наташин суп «с огурчиками», и пытаюсь собраться с мыслями.

Самолет уже завтра, а я до сих пор не поговорила с ними. До сих пор не сказала, что уезжаю.

Потому что не могу!

Не могу заставить себя начать этот разговор. Сердце разрывается даже когда я думаю об этом. Как же я смогу говорить с ними и при этом сохранять спокойствие. Не разрыдаться. Как?!

Но, не сказав им о поездке, я не могу начать собирать вещи. Это нечестно.