Книга Развод. Больше никто мы, страница 20 – Юля Шеффер

Ну да не сильно меня это пугает.

В спальне с девочками мне уютно и очень спокойно, я слушаю их ровное дыхание и улыбаюсь. Что бы ни случилось между мной и Гордеем, главное, что они у меня есть. А я у них. Как бы ни закончился развод, мы с дочками будем вместе, а все остальное как-нибудь переживем.

С этой позитивной мыслью я наконец засыпаю.

А просыпаюсь оттого, что под мое одеяло пытается пролезть Ариша. Подвигаюсь, чтобы ей было удобнее. Она это чувствует и шепчет:

— Ма-ам, а сегодня выходной?

— Нет, солнышко, — шепчу в ответ и, касаясь губами кудряшек на ее виске, смотрю на светящиеся часы на колонке. — Скоро вставать в садик.

— Ммм… — расстроенно хнычет.

Снова целую ее, стремясь утешить, и тянусь к телефону, чтобы отключить будильник.

Я иду с ежедневного утреннего совещания по открытию, когда мне приходит сообщение от брата с контактом адвоката, а через пару часов, отпросившись у Гаяновой, я сижу в его просторном, но каком-то неуютном кабинете.

Сам кабинет обычный и хозяин его вполне располагающий к себе, сдержанный и солидный дядька, но почему-то я чувствую себя скованно, некомфортно.

Анатолий Борисович, выслушав меня, внимательно изучает мои бумаги. Я молча жду.

Наконец, он поднимает на меня взгляд и, сняв очки, чуть качает головой:

— Марьяна Михайловна, я изучил все представленные документы, и должен с сожалением констатировать, что уменьшение доли вашего мужа в их совместном бизнесе с господином Каримовым с юридической точки зрения совершенно законно. Никаких нарушений здесь нет.

Я невольно подаюсь вперед.

— Как нет?! Ведь это же наша общая собственность, а я была даже не в курсе!..

— Давайте разберем, Марьяна… вы позволите обращаться к вам по имени?

— Да, конечно.

— Согласно уставу компании, увеличивать капитал общества может любой из его участников — либо оба, либо кто-то один, если второй не имеет такой возможности или желания. И при увеличении уставного капитала общества согласия супругов не требуется. Сумма, внесенная вашим супругом, ведь не изменилась. Только ее значимость и весомость — партнер увеличил свою долю, а доля вашего супруга пропорционально уменьшилась. Это абсолютно легальная процедура.

Я сжимаю пальцы на коленях.

— Но он же сделал это специально! Осознанно отказался от инвестирования, чтобы избежать раздела своей доли при разводе.

Кичигин терпеливо объясняет:

— Даже если он действовал намеренно, это не имеет значения. К тому же, злонамеренность в таком деле очень трудно доказать.

Я закрываю глаза.

— Можно было бы попытаться оспорить этот экстра взнос партнера, будь эти изменения в капитал сделаны уже после того, как вы объявили о намерении развестись. Однако, судя по дате нотариального заверения, собрание участников по этому вопросу проведено два месяца назад. Тогда же были внесены деньги.

Я чувствую, как внутри все опускается. Два месяца? Он, что, готовился к разводу заранее?..

И опять я не заметила, что озвучила свои мысли вслух. Но, осознав это, даже не краснею — слишком шокирована новыми подробностями, — когда Анатолий Борисович отвечает:

— Или готовился, или внес изменения в протокол задним числом.

— Задним числом?! — подкидываюсь я. — А это возможно? Вы же сказали, протокол собрания заверен нотариусом.

— Сказал. Но юридическая практика знает много разных случаев. Поверьте моему опыту, — произносит он, глядя на меня многозначительно.