Книга Развод. Больше никто мы, страница 19 – Юля Шеффер

У меня внутри все замирает.

— Не знала о чем?

Гордей смотрит на меня, как будто изучает, прикалываясь я или реально не в курсе.

— Когда сервисам не хватало оборотки, Макс внес деньги, увеличив свою долю в уставном капитале, и моя доля автоматически стала меньше. Это обычная практика.

У меня в ушах звенит.

— Так что ни о какой четверти речь не идет, Марьяна. Если хочешь долю в фирме, пожалуйста, но это лишь два с половиной процента. А учитывая, что баланс у компании не такой уж и ликвидный, как может показаться кому-то извне, то я тебе, можно сказать, одолжение делаю, оставляя квартиру. Вам с девочками ведь нужно где-то жить.

Его голос звучит для меня как будто издалека. Шум в голове все нарастает и давит на уши.

Но я стараюсь не показать ему этого, заставляю себя сохранять невозмутимость.

— А где будешь жить ты? — спокойно спрашиваю в ответ, будто, кроме этого, меня ничего не интересует. — Неужели к Каримовым переедешь?

Гордей усмехается.

— За меня не беспокойся. На улице не останусь.

Заперевшись в ванной и включив воду, типа я в душе, достаю из сумки сложенный файл — папку оставила на столе в кабинете, — и просматриваю все приложенные к соглашению документы.

Перечитываю само соглашение — действительно, подлежащая разделу доля Гордея в бизнесе с Максимом Каримовым, указана как пять процентов. Не пятьдесят, как было раньше — я знаю точно, читала уставные документы, присутствовала у нотариуса, когда они регистрировали фирму, — а только пять!

Сейчас вспоминаю, что, когда я читала бумаги в первый раз, цифра царапнула мне глаз, но я не обратила на это внимание — была слишком возмущена тем, как Гончаров решил поделить наше имущество, и к доле не приглядывалась. Я ведь ее знала и с этой стороны подвоха не ждала. А зря…

Отыскиваю документ по внесению Максом дополнительного миллиона рублей, уменьшающего долю Гордея, и жадно читаю — все так, как и сказал муж.

Сжимаю в ладони бумагу, чувствуя, как по спине прокатывается неприятный холод.

Сердце бьется гулко, в висках пульсирует напряжение. Голова словно отказывается принимать реальность.

Рука со смятым листком самопроизвольно, очень медленно, опускается, пальцы разжимаются, и комок падает на керамический пол.

В глубине души я все же надеялась, что Гордей лжет, что пытается взять меня на понт, одурачить. Но он одурачил меня раньше. Когда уменьшил свою долю, ничего не сказав, даже не поставив в известность.

Не знаю, сколько я так сижу в прострации. Весь мой изначальный план рухнул. То, как я собиралась поступать и действовать при разводе, теперь не сработает. Жалкие два с половиной процента не дадут мне никакого права голоса и влияния на бизнес, а значит, и выгодно продать ее мужу или хотя бы Максу, чтобы насолить Гончарову, у меня не выйдет.

Нужно придумывать новую стратегию.

Ирка права.

По-честному уже не получится. Нужно включать стерву. Только бы кнопку включения не заело…

Вздохнув, выключаю воду и иду спать на диван в детскую. Прошлые ночи Гончаров уступал мне спальню, сам уходя в комнату для гостей, будущую комнату Наташи — пока девочки еще маленькие, спят вместе, так удобнее и им, и нам, — но сегодня его джентльменство закончилось.

Видимо, так он решил показать мне, что может быть и «по-плохому».